Блеск чужих созвездий. Часть 1

— Мы даже начали учить письменность, но получается пока не очень.

— Повторять, — Таня показала пальцем на губы, а потом на лоб: — Запоминать, — и улыбнулась. Ее привычка к грубому раскатистому русскому здорово помогала осваивать не менее раскатистый драконий.

— У тебя такая странная манера говорить, — заметил Жослен. — Довольно шершавая, — он потер пальцы, будто чувствовал текстуру акцента, — зеленая или даже скорее цвета жженой умбры, так мне видится.

— А, это все русский язык, — отмахнулась Таня и вдруг замерла, опомнившись.

— Какой язык? — переспросил художник. — Я никогда о таком не слышал.

Таня запустила руку в волосы, взлохматила их. Весь ее вид говорил: не задавай лишних вопросов, ну пожалуйста.

— Это трудно объяснять, — наконец сказала она.

— Ты не хочешь рассказывать? — Жослен наклонился вперед, поставил локти на колени. — Нет, я понимаю, ты обо мне знаешь очень мало, но все-таки…

— Да, я знаю тебя мало, — спокойно подтвердила Таня, — но дело не тут. В мой рассказ трудно верить.

— Но ты попробуй.

— Нет, — она показала головой. — Не сейчас.

— А Росси знает?

Таня посмотрела на компаньонку. Та тихо сидела в стороне и переводила взгляд с нее на Жослена.

— Нет. Для нее я тоже не рассказывала.

— Я смотрю, у тебя есть страшные секреты, — невесело усмехнулся Жослен.

— Каждый из нас имеет. Я не спрашиваю тебя вопросы, — она прямо и твердо посмотрела на друга.

— И, насколько я понял, Росси не знает, зачем вы здесь? Мы пообщались немного, пока ты гуляла по Илибургу, и она ничего не могла о тебе рассказать.

— Первое, — прервала Таня. — Я говорю последний раз. Не госпожа — друг! Или как там еще слово…

— Компаньонка, — тихим голосом подсказала Росси.

— Вот да, длинное слово. Но “госпожа” - нет! Нашли госпожу, — проворчала она.

— Тогда тебе не кажется, что это довольно жестоко — не говорить своей подруге, зачем вы приехали в замок ужасного и ледяного Мангона и что ее ждет впереди?

— Жослен, ты понимать, — Таня снова дергала себя за светлые пряди, которые успели отрасти, и теперь прическа мало напоминала модную стрижку, какой она была в Москве.

— Как это?

— Да, я не знаю, зачем я есть, кто Мангон и что вокруг вообще есть. Я рыба, ее взять из воды и положить в сухость. Я просто хочу делать еще одно дыхание.

— Вот это дела, — Жослен уронил лицо в ладони, потер его, собираясь с мыслями.