Глупая серая мышка

Моя она. 

Но нельзя так, с Повелителем. И я уважительно отвечаю.

- Попросили меня. Мать Альдера Саре. – Имена Теней ему знакомы. Но удивлен, не понимает. – Она старшей жрицей храма … была. - Неужели не знал? Растерянность в глазах мелькает.

Плохо у тебя с разведка поставлена.

А интересная картина получается: Повелитель шагами меряет тронный зал. Наследник, насмешливо щурится, Раниэль довольно ухмыляется,  Тени за спиной готовятся распрощаться с жизнью.

Ну а я? Я плету портал: Властитель Амориэль научил.

Не то, что демоны - эльфы не засекают.

Азмаил вновь останавливается напротив, внимательно рассматривает. Вроде, не первый раз видит и с тех пор у меня ничего не выросло. Нагнетает обстановку? Куда уж дальше.

- И это единственная причина?

И взглядом, словно под дых.  Как будто наизнанку вывернул и обратно вернул.

Да не единственная это причина. Только прежде чем ответить тебе, самому признаться надо. 

И я опускаю глаза. А в памяти звон браслетов, тонкие, взывающие к небу руки.

Прозрачные крылья за спиной.  Глубокие, словно вселенная, глаза.

Ладно, не мальчик уже. За свои слова отвечать научился.

- Нет, Повелитель. – От моей вежливости он морщится. Правильно, пока назывались друзьями – политесы не разводили. – Я люблю ее. 

Сказал, и самому стало легче, не надо больше притворяться, самого себя обманывать.

Снимаю с пальца перстень Хранителя и кладу на каменный пол, возвращая ему право судить.

А зрелище достойно кисти великого художника.

Наследник – в шоке, начальник охраны… голыми руками можно брать начальника охраны.

И только Азмаил, вроде как доволен. Удовлетворенно кивнул головой и вновь пошел отмерять шаги. Как маятник. Не дает сосредоточиться на плетении.

И вновь, как-то тихо в зале. Словно и не убивать меня собрались.

- Знаешь Лекс, что меня в тебе удивляет? – Прислонился так спокойно к колонне, когти рассматривает. – Тебе ведь и одной причины хватает, чтобы не вернуть мне девчонку.

А ведь прав, чертяка, хватает.

Не позволю всяким хвостатым моих Теней обижать.

- Вот я и думаю, что мне с тобой делать? Приказать убить? – У него что, раздвоение личности от такого стресса случилось. Словно сам с собой разговаривает. - Чтобы потом всю оставшуюся жизнь вспоминать о человеке, который готов был умереть, чтобы его слуга исполнил предсмертную просьбу матери?

Он отвлекся от изучения когтей, и вновь обратил свой взор на источник своих неприятностей - на меня.