Злодей ее романа

Поглядел на полураскрытые влажные губы, на изумительной красоты глаза, на разрумянившиеся щеки - какой мужик устоит? Он не устоял. Не железный же он в конце концов. Жадно целовал, стискивал в объятьях, не давая вырваться.

Как будто она думала вырываться! Напротив, у Сашки голову снесло напрочь. Сама отвечала на жаркие поцелуи, сама руки под его футболку запустила, вокруг него обвилась лозою. Только б не останавливался!

Кощей очнулся, когда стаскивал с девушки шорты вслед за майкой. Сам он уже был полуобнажен, где была его футболка, даже не понял.

Зато отчетливо понял, где были Сашкины руки. На ремне его джинсов. На него как будто ушат ледяной воды вылили.

Ведь не сама она, это откат! Не раз и не два Кощей таким откатом пользовался. Когда ведьма много сил отдает - после лечения ли, после заговора, после изготовления сильного зелья - соблазнить ее легче легкого. Сама в объятья падает, ей все равно, какой мужик, лишь бы хоть немного люб был. Оттого и колдуют ведьмы в лесной глуши, подальше от людей.

А если учесть, что самое сильное колдовство творится в обнаженном виде - у женщин, конечно, мужчинам проще - забирались ведьмы чуть не на лысую гору, да ограды ставили. Знали о своей слабости. Кощея никакие ограды остановить не могли, да и чаща ему нипочем, вот и пользовался моментом, бывало. И нисколько об этом не сожалел. Хотя и был проклят неоднократно. И бит был несколько раз.

Но вот поступить так подло с девушкой, сделавшей ему такой царский подарок, он не смог.

Хотя хотелось очень. Неимоверно хотелось. Интересно, она тоже голая вышивала?

Саша и не поняла ничего, потянулась к нему, прильнула, выдохнула в шею.

- Александра, не надо, - прошептал он. - Остановись!

Обиженный взгляд, дрожащие губы.

- Да пойми ты, - сказал как можно убедительнее. - Не ты это, не твои желания. Это эмоциональный срыв от заговора. Много сил потратила, организм стремится восстановить энергию.

Девушка смотрела на него обиженно, кусала губы и не хотела верить.

- А у тебя тоже откат? - прищурилась она.

- Нет, у меня не откат, - признался Кощей. - Я сам... воспользовался ситуацией. Прости. Больше не повторится.

Прилетевшую пощечину воспринял философски - заслужил, ничего не скажешь.

- Вон пошел! - прошипела Александра, внезапно щелкнув острыми, как у лисицы зубами. Волосы у нее стали вдруг рыжими, глаза пожелтели, а руки стали обрастать шерстью.