Герцогиня успеха в Академии магии

- Тогда по закону ему ничего предъявить нельзя, - огорошил меня дракон, - нет состава преступления.

- Но он парализовал меня! Ограничил в передвижении!

- Он найдет как вывернуться, если надумаешь подать на него в суд, - пояснил Шаоршах, - Лучше припомни, кого еще ты видела в целительском корпусе?

Только профессора кер Риавеннеона. Мог ли эльф быть убийцей? Мог! Да это он убийца и есть! Он сексуальный маньяк и извращенец! Да дракон только что сказал, что куратор темнит. И мама предупреждала, что эльф опасен.

К тому же вокруг него слишком много смертей. Целых две.

Новость об убийстве распространилась как лесной верховой пожар. На следующее утро все только и говорили о зверски зарезанной целительнице, приплетая небылицы кто во что горазд. Кто-то говорил, что ей кишки выпустили и разбросали по палате сестер милосердия. Кто-то говорил, что это был вампир: он не укусил девушку, чтобы не оставлять слюны на сцене преступления. Вместо этого он разрезал ей запястье и вылакал всю кровь.

А кто-то грешил на некромантов: им потребовалась человеческая жертва для своих ритуалов, вот он или они убили несчастную целительницу. Правды в этих слухах было не больше, чем в логики в дураке.

Зато понятно, почему сейчас власти зашевелились, в отличие от смерти Ковалевски. В первом случае достаточно было провести анализ крови и закрыть дело. А теперь нужно было найти преступника – сама себя ножом целительница резать бы не стала. В Академии появились незнакомые люди, сновали туда-сюда, срывали студентов с лекции и вызывали на допрос.

Наконец, с семинара по рунологии сорвали и меня.

Помощник ректора провел меня в административный корпус, где для дознавателей выделили небольшой кабинет размером десять на десять шагов. Очень скромно обставленный: шкафы с книгами и учетными записями перемежались с участками стены, занавешенными гобеленами, на полу неброский ковер, несколько кресел и стол для сотрудников Департамента.

Жесткий стул по центру кабинета для допрашиваемых. Одно единственное окно было распахнуто настежь и пропускало свежий воздух и дневной свет, возле окна стоял наш куратор в своей излюбленной позе: руки скрещены, мечтательный взгляд устремлен в окно.

- Леди Виннтоль Фомбрей? - уточнил один госслужащий Бутайна, пожилой мужчина с двойным подбородком и тонкими усиками на холеном лице.

- Это я.

- Расскажите что вы делали вчера ночью, - попросил он.