Русалочка с Черешневой улицы

— Да вы не так поняли... — подняла ладони Даша. — Скажите хоть, будет ли он в понедельник?..

Если укатил в Андалусию, то плакали наши амбиции горючими слезами.

Девушка заулыбалась вымученно.

— Это тоже личная информация...

И тут же сзади раздались тяжелые шаги.

— Добрый день. Что случилось, Маш?

Голос басистый. Стрельцова вздрогнула. Маша-растеряша вызвала таки охрану...

* * *

Александр Константинович Аверин поставил последнюю подпись.

— Идем, Даша, — поманил он Стрельцову с деревянной лавки.

Решетку открыли, девушку выпустили.

Вот уж действительно — «волшебная суббота». Хотя уже воскресное утро занимается, если быть точной. Спасибо Аверину, прикатил ее выручать, хоть и не обязан был. Кто бы подумал, что дойдет до полиции, нарушения общественного спокойствия и взятия на поруки примерным гражданином.

Подобная новость для репутации учителя куда хуже, чем неудачный танец фламенко в баре. Видать, дорога ей прямиком в вечность. Но сейчас это все равно. Промозгло, холодно, зуб на зуб не попадает.

— Замерзла? — заметил это дело Аверин и снял куртку, накинул дрожащей девушке на плечи.

Даши только и хватило, что кивнуть.

— Вот что, давай к нам, Вера Леонидовна с Лией тебя чаем отпоят, одеялами укутают, поспишь. А Ане Берестовой я позвоню, чтоб не беспокоилась, как проснется.

Александр Константинович ни о чем расспрашивать не стал. Сразу заявил, что «это досадное недоразумение, иначе и быть не может», ждали, пока приедет девчонка Маша из бара для восстановления картины событий, собирали показания, всю макулатуру.

— Спасибо, Алексанлр Константинович, что приехали... Я ж столько лет не звонила...

— Все в порядке, Даша, на то и нужны друзья.

В теплом салоне машины она, наверное, и отключилась.

* * *

— Дашут, — тормошили ее за плечо.

Стрельцова мотнула головой, чихнула громко и неприлично и... проснулась.

— Ну, разболелась, гляди.

Это говорила Вера Леонидовна — мама Александра Константиновича.

— Ничего, Вера Леонидовна, отлежится, и все будет хорошо. Как себя чувствуешь? — приложила Лия прохладную ладонь ко лбу девушки. — Температура, похоже, поднимается.

— Пусть поест сначала, — возразила Вера Леонидовна.

Решке хотелось разулыбаться счастливо от такой заботы, хотя и чувствовала она себя разбитой. С детства это чувство вот потерялось. А у Авериных всегда...