Русалочка с Черешневой улицы

И с достоинством встала из-за стола и вернулась к пирожкам.

— Но этот бизнесмен — ты с ним осторожно, Дашенька. Хорошо? Давай, Лия, помогай.

Даша благодарно улыбнулась. Поймала взгляд Аверина — он мягко прикрыл глаза в знак согласия.

— Я... наняла сыщиков снова. Через Ильича, как тогда. Они мне проверят... Федора Николаевича.

— Если будет нужна помощь, — отозвался Александр Константинович, — мы здесь.

Лия посмотрела на мужа. Вздохнула, принимая неизбежное, и обратилась к Стрельцовой примирительно:

— Раз уж такое дело.

Решка покачала головой.

— Еще не точно... Думала, Темного припереть к стенке... Есть у меня компроментирующий материал, но...

Нюрка хмыкнула. Она-то знала про материал.

— Но теперь и у него на тебя есть, — закивал, сжимая губы, Георг.

— Так что надо что-то придумать, — завершила Решка, ловя его взгляд.

— Ты прости, Русалочка, что вспылил, — тут же протянул лапищу Георг. — Я ж не со зла. Раз так надо — конечно, мы на твоей стороне.

— У меня знакомый есть в визовом центра, — отозвалась Лия.

— Спасибо, Лия.

Нюрка грустно вздохнула.

— Ты... точно решила?..

Только сейчас, столкнувшись с этим вопросом, Даша почувствовала не только, насколько это правильно, но и насколько это серьезно. Это ж вся жизнь... изменится. А она, оказывается, была не так уж и плоха.

Вера Леонидовна громко хлопнула духовкой. Приятное тепло мгновенно пахнУло в кухню. И этот мрачный день, и мягкий свет от люстры в старом абажуре, и вся эта семейная обстановка.

И Решка, скрепя сердце, кивнула. И поспешно предложила:

— Раз гитара здесь, я спою, Александр Константинович?

Начальник пожарного отделения, улыбаясь, кивнул.

— Мельницу. Далеко, — заказал тут же.

Это уже знаковая песня. Нюрка вновь завздыхала и даже придвинулась к трижды Жорику, чтоб освободить место для исполнительницы. Тот незаметно подвинул свой табурет на сантиметр в сторону Берестовой.

Запахло сдобой пекущегося теста. Лия и Вера Леонидовна катали следующую партию.

Наверное... С каждой жизнью расставаться вот так сложно. Даже если знаешь, что так правильно. Даже если знаешь, что нельзя иначе. Даже если знаешь, что задохнешься, если останешься. И как жаль, что эти годы она жила, как безнадежно взрослый человек, забывший о ценности... вот этой маленькой кухни.

Больше никогда. Каждый момент — бесценен. Даже если это момент, в который ты поражен, ушел на дно и ничто тебя на земле больше не держит. Он тоже — жизнь.