Сны куклы

Ответа она не получила, вздохнула и ушла восвояси.

В коррехидории Вила встретил Турада, сохраняющий на физиономии притворно-постное выражение. Адъютант и личный секретарь поклонился по всем правилам этикета, затем позволил себе лёгкую ухмылку и поинтересовался с самым невинным видом:

— Как прошла поездка на воды, милорд?

Вил, взбешённый после выволочки отца, естественно, догадался, откуда расползлась сплетня о них с Рикой, холодно поглядел поверх лица на прилизанные волосы парня, и проговорил, приглушив голос:

— Если ты, Дурада (он намеренно исказил фамилию, как это нередко делала Рика), ещё раз откроешь свой рот и станешь распускать обо мне и мистрис Таками безобразные слухи и разного рода домыслы, тебе придётся горько пожалеть об этом.

Я публично оскорблю тебя, вызову на поединок и пристрелю, как собаку. Ты ведь при всей своей осведомлённости не можешь не знать, что свой первый пистолет я получил в подарок от старшего брата, когда мне сравнялось тринадцать?

Турада сглотнул. Ему было известно, что коррехидор прекрасно стреляет.

— Надеюсь, вы не только услышали мои слова, но и станете впредь действовать, исходя из полученной информации, — перешёл на свой обычный тон Вил, — что у вас тут новенького?

Адъютант струхнул и решил немножко разрядить обстановку. Он привычно провёл рукой по гладко причёсанным волосам и проговорил со светскими интонациями:

— Представляете, ваше сиятельство, до чего чудны́е нравы в наше время: люди уже сами не знают, чем развлечь себя. Позавчера, например, пышные похороны манекену устроили.

Вилохэд, уже направлявшийся в свой кабинет, замер на месте.

— Что? – переспросил он.

— Похороны, дорогущую церемонию в храме, погребение, цветы, памятник и всё это, вы не поверите, для обыкновенного деревянного манекена! Я и сам бы не поверил, если бы в «Вечернем Кленфилде» не прочитал. Об этом потом кто только не болтал, — парень покачал головой, — Меллоун, например, усмотрел во всём этом фарсе деяния злых сил. Кто-то считал, будто прекрасная дама в траурной вуали, что шествовала за гробом, хоронила свою любовь.

Любовник её бросил, вот она и устроила их отношениям пышное погребение: купила манекен, одела его в платье бывшего, да и похоронила на кладбище, написав на памятнике ненавистное имя. Или бедная брошенная девица решила навести порчу на изменника, — продолжал вдохновенно фантазировать Турада, обрадованный переменой интереса начальника.

Вила же домыслы Турады не интересовали вовсе.