Сны куклы

Худая повернулась к ним и проговорила достаточно недоброжелательным тоном:

— Вы видите состояние госпожи Кубо? Идите ведите своё расследование где-нибудь в другом месте.

— Вы, собственно, кто?

— Я, собственно, вдова Ото́ки, живу по соседству и пытаюсь в меру сил привести в чувство бедную женщину, внезапно потерявшую кормильца семьи.

— А я – верховный коррехидор Кленфилда и пытаюсь найти хоть одну причину не присудить вам пяток плетей за непочтительное отношение к представителю королевской власти и четвёртому сыну Дубового клана.

Не так давно за подобное обращение к древесно-рождённому лорду можно было лишиться не только языка, но и головы.

Обе женщины вскочили и низко поклонились.

— Простите за непозволительную дерзость, — выдавила из себя тощая, зыркнув глазами в сторону чародейки, — внезапное горе помутило рассудок.

— Хорошо, — проговорил Вил, — причина найдена удовлетворительной. Покиньте дом госпожи Кубо. Если Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя посчитает нужным задать вам несколько вопросов, мы с вами свяжемся.

Женщина почти бегом вылетела из кухни. Госпожа Кубо ещё разочек для порядка хлюпнула носом, но не видя поддержки со стороны окружающих её королевских офицеров, сразу как-то успокоилась и утёрла слёзы. Вил устроился напротив и сказал:

— Расскажите нам с мистрис Таками что произошло в вашем доме. И начните со вчерашнего вечера.

Вдова хозяина лавки глубоко вздохнула и начала:

— Магазин закрывал Диметрий как обычно в восемь часов вечера. Он ещё выручкой хвастался.

Оно и понятно – Лунный год на носу, фейерверки, шутихи, маски, — всё это как раз востребовано. Потом мы поели. Я курицу потушила с рисом, омлет сделала, ещё копчёный желтохвост оставался и…

— Я понял, что за ужином ничего необычного не происходило, — остановил словоизлияния коррехидор. Он знал, что люди, пережившие шок, могут пуститься в излишние подробности, чтобы оттянуть момент рассказа о самом трагическом событии, — что было дальше?

— Отдыхали, — повела полными плечами госпожа Кубо, — я вязала внучке носки, а Диметрий читал газету.

У него, знаете ли, была привычка читать всю газету он начала и до конца. Он считал, что таким образом он не отстаёт от жизни, — последовал ещё один вздох, — потом он почему-то решил выпить бренди. Нет, вы не подумайте, будто бы Диметрий имел пагубное пристрастие к горячительному, совсем наоборот, выпивал рюмку-другую в хорошей компании да под хорошую закуску, а тут вот – налил себе чуть ли не полстакана.