Сны куклы

Избави нас боги от того, чтобы сия идея пришла в голову газетчикам.

— Почему вы называете тодзиру мифическими? – нахмурилась чародейка.

— Вы в отроческие годы читали нашумевший роман Тако Эгерта? – спросил в ответ коррехидор.

— Не читала и даже не слышала. В отроческие годы я читала книги по магии и некромантии. И какая связь между романом и тодзиру?

— Самая прямая. Именно Эгерт придумал тодзиру.

— Возможно, у вас, литераторов, и принято так считать, — проговорила чародейка, — но вот история магии утверждает другое.

Тодзиру существовали, и их секретные практики – тоже не пустой вымысел. В горных деревнях тодзиру практиковали суровые тренировки тела и духа в надежде обрести или развить свои небольшие магические способности.

— И как, преуспели?

— В определённых вещах, несомненно. Они научили мир упражнениям по концентрации и медитированию. В Академии все студенты-чародеи сдают экзамен по концентрации. Требуется создать и реализовать заклинание, и отнюдь, не из самых элементарных, а в это время преподаватель всячески отвлекает тебя разными способами.

— Какими? – заинтересовался Вил.

— По-всякому бывает, — пожала плечами чародейка, — внезапно падает стопка книг со стола, или выползают полчища лохматых пауков, у моей сокурсницы начался пожар за спиной.

— А что было у вас?

Рика замялась и слегка покраснела.

— Ну же, — подначивал коррехидор, — не стесняйтесь. Вы можете рассказать своему жениху всё, что угодно. Неужели вас так просто напугать нашествием тарантулов или змей?

— У меня, — проговорила чародейка, отведя взгляд в сторону, — в самый ответственный момент исчезла вся одежда.

Вилохэд еле сдержал смех. Он дипломатично кашлянул и ободряюще сказал:

— Не сомневаюсь, что вы и в таком пикантном виде сумели завершить волшбу.

— Да, я справилась. Хорошо ещё, что сдавали мы концентрацию по одному.

— Зато преподаватель, а я ведь прав, экзамен принимал мужчина? – Рика кивнула, — получил удовольствие.

Интересно, он со всеми студентками проделывал такой фокус?

— Не знаю, другие рассказывали о пауках и летучих мышах, — насуплено проговорила она, — я тогда собиралась наслать на господина Па́ттена какую-нибудь гадость, чтобы у него никогда больше желания пялиться на голых чародеек не возникало. Но после успокоилась и не стала. Он вообще-то ко мне хорошо относился. Не знаю, почему так подло на экзамене поступил.

— Не исключено, что не только с вами.