Драконий жребий

Сама я уже третий день пыталась разобраться, где бы отыскать атласы с картами или что-то про географию этого мира, но отступать сейчас не планировала.

– Очки помогают тебе видеть что-то, что ты не можешь видеть? – поделилась догадкой и всем своим видом продемонстрировала, что уходить, пока не удовлетворю любопытство, не собираюсь.

– Наоборот, они помогают мне видеть что-то одно, а не всё разом. Переделать глаза, знаешь ли, не так легко, как пересадить голову.

– Значит, что-то вроде фильтра, ага, – кивнула я и поспешила ретироваться.

Испытывать терпение Рюдзина и дальше могло быть опасно, с тем же успехом он мог вовсе перестать со мной разговаривать и делать вид, что рядом никого нет.

Библиотека оказалась поистине колоссальных размеров – с десяток залов, соединённых между собой коридорами, где тоже стояли стеллажи с книгами. Где-то в комнатах не было окон вовсе, освещалось там всё магическими светильниками, и комнаты эти походили больше на склепы. Когда я взялась рисовать карту, чтобы не заблудиться, окрестила их хранилищами.

Один из залов выглядел как прихожая или место для работы – совсем немного шкафов, столы и стулья, несколько мягких кресел, большие витражные окна. И много, невообразимо много растений – в горшках под потолком, в кадках по углам, на подоконниках и наверху стеллажей. Не знаю уж, куда утаскивал книги Рюдзин, но атмосфера здесь казалась мне куда более располагающей к изучению чего-либо. Лучше был только небольшой внутренний сад.

Бродить между рядами мне нравилось в одиночестве – маячащий за спиной Шад слишком отвлекал. К тому же, я видела, что его интересовали некоторые книги, но говорить об этом он не осмеливался, как и просить меня подождать, чтобы спокойно рассмотреть что-то. Не выдержав тоскливого взгляда телохранителя, прямо предложила ему брать, что интересно, тащить в главный зал и сидеть там. Потому что вряд ли со мной что-то случится тут, разве что на верхнюю полку полезу и шкаф на себя уроню.

Но тогда лучше меня не откапывать, а прям так и похоронить. Сложно представить, что же мог сотворить Рюдзин, застав такой беспорядок.

– Здесь есть лестницы, буквально в каждом зале, госпожа, – сощурился тогда Шад, но выглядел он слишком счастливым, чтобы на него обижаться.

Кем бы он ни был до наказания, жажда знаний у него определённо сохранилась, да ещё какая – дорвавшись до книг, Шад стал похож на измождённого пустыней путника, припавшего к роднику.