Связующие нити

Конечно, Вельтон был не так стар, как Гелена, он не годился мне не только в дедушки, но даже в отцы, но что-то заботливое и отеческое в нём чувствовалось всегда, и не только по отношению ко мне. Хоть он и рассказчик был изрядный, но никогда мне не доводилось слышать от него сплетен. Вельтон умел хранить секреты. Или потому что, действительно, был нем как рыба, или потому что с ним никто секретами не делился.

— У меня, наверное, кризис личности.

— Да ну! А что так рано?

— А когда должен быть?

— Не знаю.

Я психологию не изучал, но мне кажется рано. С Трисом у вас всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

— Вы уже не голубки…

— Во всех отношениях есть взлёты и падения. Ты не обращай внимания.

Вельтон согласно кивнул, а после некоторого молчания сказал:

— Хочешь, я дам тебе один совет?

— Давай.

Мне стало вдруг интересно, что он скажет.

— Кризис личности это полная чушь. Просто нужно наслаждаться тем, что у тебя есть и быть довольным этим.

Трезво себя оценить и принять. Я не знаю, какая там у тебя проблема, я только расскажу тебе о себе. Помнишь, Пуля на меня как-то налетела, что я весь такой неудачник и прочее?

— Это после того случая, как Трис её рукопись порвал?

— Да-да. Думаешь, мне обидно было? Нисколько. У меня нет выразительной внешности, нет талантов, нет даже выдающихся способностей. Я ничего не добился на своем трудовом поприще. У меня в жизни не было приключений, не было необыкновенной любви, не было никаких житейских бурь, непредсказуемостей.

У меня очень скучная должность, в агентстве я всего лишь Архивариус, жена у меня типичная и живем мы типично, даже без любви. И я ни о чём не жалею и ни о чём не сокрушаюсь. Меня не гложут по ночам мысли о несовершенных деяниях, непризнанных талантах, о том, что я не великий. Я самый заурядный человек!

При этих словах Вельтон вскинул руки и засмеялся. И лицо его выражало неподдельное удовольствие и умиротворение одновременно.

— Да, я всего лишь винтик в системе, всего лишь необходимый администратор, я не оставлю свой след в веках, меня никто не запомнит, да и самому мне перед смертью будет мало что вспомнить о своей жизни. Ну и что? Я тот, кто я есть и всё моё счастье заключается в том, что не нужно быть кем-то большим. Это рецепт. Вот что тебя мучает, Гретт? Тебе что-то в себе не нравится?

— В принципе да.