Связующие нити

Снова показала на её изображение, постучала ладонью по груди и снова скрестила руки: «Этого не было, понимаешь? Невозможно вернуть то, чего никогда не было», - проговаривая эту фразу в мыслях, я пристально смотрела Леттеки в глаза надеясь, что она прочтёт взгляд. Стараясь не упустить времени, ещё быстрее я снова нарисовала их, только теперь она протягивала ему на ладонях свое сияние, у него в груди ничего не было, и сверху я поставила нынешний год. Показала ей оба рисунка, и переведя стрелочку с даты на дату, я быстро изобразила и в его ладонях такое же чувство.

Я пыталась дать ей понять, что если она скажет ему, то его чувство к ней может вернуться из прошлого. Воскреснуть.

Девушка тихонько заплакала и взялась за стёрку. Со второго рисунка она стерла его сияние, разорвала лист и приставила обратно другими краями. Теперь он и она стояли спиной, и следующим жестом Леттеки отодвинула половинки далеко друг от друга. Разрыв.

— Я знаю, чего ты боишься, — мне очень понятны были все её страхи, — я сама этого боюсь.

А как ей было объяснить, что они не напрасны, эти опасения? Что он действительно может больше и не общаться с ней из-за этого признания? Да, я нарисовала ей, как воскресает его чувство из прошлого, но насколько это возможно по-настоящему? Чувство, которого уже лет тринадцать, как не существует…

— А, может… — я схватила всю нарисованную историю в руки, — может, она всего лишь перестала видеть его?

Это было совсем невероятно, но во мне всколыхнулась сентиментальное и наивное предположение, что он продолжает любить её тайно все эти годы.

Незаметно, негласно, не надеясь ни на что. Живет так, как я ещё вчера хотела жить, - никогда и ни за что не признаваясь.

Вскочив, я быстро вышла из каморки и направилась к дверям, бросив на ходу:

— Не выпускайте её, пока я не вернусь!

— Гретт, ты куда?!

— Искать человека…

— Гретт! — Трис выбежал за мной, — Ты что, это же работа Сыщика, тебе нельзя!

— Можно.

— Не шути так, ты забыла, как вы пропали с Нилом? Я не пущу тебя.

— Нил не найдет, он не сможет.

— Почему?

— Потому что это дело полностью моё. Я и за Зарину, за Пулю, и за себя, и за Нила, и за тебя. Так вышло, я чувствую, что сейчас я могу сделать всё… это особенный случай, пусти, Трис.

Он держал меня за руку, и мы стояли на верхней лестничной площадке в полоске света из комнаты.

— Я пойду с тобой. Только не одна.

— Одна. Так нужно. Пойми. Здание не причинит мне вреда.

Он отпустил, и я, больше не тратя времени, стала спускаться вниз.