Связующие нити

Я поняла это, когда он вручил мне рисунки обратно и показал на дверь. Любви и правда, больше не было – была грусть, сожаление, но ни капли радости от того, что ему открылось. Это был честный взгляд, без рисовок и без колебаний. Он всё о себе знал и давно всё пережил. А усмешка, которая тронула его губы, когда я хотела всё же оставить рисунки ему, подсказали мне что-то смутное.

Лишь послушно выйдя за дверь, обратно на лестничную площадку, я догадалась, что именно. Конечно, это было ничем не подкреплённое предположение, но всё же я чувствовала, что не ошиблась.

Они не совпали не только по времени, но и по самому чувству. Когда он был влюблен в неё? Когда они оба были почти что детьми, и мало знали друг друга. А когда она в него? Когда за плечами уже пуды съеденной соли и каждому далеко за тридцать. Его усмешка говорила: «это была юность, глупо возвращаться к такой любви».

Со временем было всё в порядке – наверху все меня ждали, хоть не прошло и пятнадцати минут. Леттеки первая по моему лицу поняла весь исход дела.

Ещё никто ничего не успел спросить, как она скривилась, словно от боли, и, подбежав ко мне, выхватила листы и рванула их пополам. Они только надорвались, часть выпала и рассыпалась. То, что осталось в руках, девушка начала мять и терзать, оскалившись от горечи и отчаянья.

Нил был ближе всех, он поддержал её, когда она приседала от слабости на пол, и бережно обнял.

— Не будет моста, Трис. Нужно проводить её до гостиницы. А рисунки я выкину сама.

Раскидав клочки с крыши, я вернулась в наше пристанище, где остались только Вельтон, Зарина и Пуля.

Воспользовавшись тем, что обе через минуту уши в Пулину каморку обсуждать что-то, или случившееся или своё, я подошла к Вельтону и умоляюще сложила руки:

— Мне нужно четыре отгула! Прошу!

— Зачем?

— Очень нужно, очень! Но я не могу сказать зачем, Вельтон, пожалуйста!

— Ладно, — он не нашёл что возразить мне, и исправил график на стене, — но у тебя потом полмесяца не будет совсем выходных.

— Всё равно.

— А, я понимаю, ты устала от всего этого, да? Столько эмоциональных потрясений… может, расскажешь нам всем, когда Нил и Трис вернутся, что у тебя там в каморке произошло, и почему ты рисунки порвала, не отдав их в дело.

— Дела нет. И это слишком нетипичный случай для агентства, чтобы я хоть что-то смогла объяснить.

Вельтон вздохнул, но настаивать ни на чём не стал, только буркнул себе под нос:

— Что-то последнее время у нас много непорядка…

После агентства мы с Трисом вернулись домой.