Связующие нити

Это было такое приятное опустошение, что я, подсев к окну мастерской, долго полулежала на подоконнике, смотря в сторону раскидистых клёнов парка. И ни думала ни о чём, только чувствовала, насколько же мне сейчас тоже – легко, тепло и солнечно.

Потом, когда время подходило к шести часам, я натянула на планшет лист и оставила его высыхать до завтра. Завтра мне предстояло начать долгую и кропотливую работу по воплощению этого мгновения. Настоящему, фотографичному, чёткому как в жизни.

Дома я нашла записку от Триса: «Где ты? Я волнуюсь», но самого его дома не было.

Заглянув в холодильник, решила сходить в магазин. Если Тристан не вернётся к моему уходу, то мне тоже придётся объяснять ему всё запиской. К восьми вечера был готов плов, салат из свежих овощей, и маленькие десертные булочки с кремом. Я разошлась так, как на праздник, но праздник этот я отмечала за столом в одиночестве. Где он сам был? Когда спал в конце концов?

«Я не приготовила ужин, но приготовила завтрак. Меня не теряй – я взяла в агентстве выходные, рисую в мастерской, а ночи провожу у Геле.

Завтра надеюсь тебя застать!», - приколов записку к доске объявлений, я, прежде чем уйти, аккуратно вернула оригиналы фотографий в альбом, и снова положила его на шкаф.

Рубежи

Мои внутренние часы стали сбиваться с привычного графика, - мне было очень трудно в понедельник с утра включиться в работу с учениками. Но я это сделала – мне стало казаться, что даже в преподавании у меня проснулось вдохновение, я за один урок умудрилась дать информацию трёх уроков, но всё более сжато и больше по существу, - ручки только шуршали от напряжения.

Даже самой мне с трудом верилось, что всё складывается как нельзя лучше – и необходимые слова быстро находятся и репродукции в альбомах тоже.

— Всё. Что кто не успел записать – списываем у прирождённых стенографистов.

— Да, после сегодняшнего, леди Гретт, самой за мольберт духу не хватит сесть…

— Почему?

— Да, это здорово, — поддержала другая девушка, — просто у нас после просмотра таких картин, ну… как бы это…

— Опускается всё!

— Подождите уходить.

Объясните, я не понимаю, что вы имеете ввиду?

— Они такие все великие, все те художники, что вы в «ахр» рассказываете. Картины у них крутые, куча всяких смыслов там… глубоких, философских, за жизнь. А я как на свои рисунки посмотрю…

— Да, я тоже, как на твои посмотрю, так…

— Слушай, хватит прикалываться. Скажешь, нет что ли?

— А то.