Связующие нити

— Что со мной не так, Гретт? Почему я чувствую, что иду не по той дороге, хотя всё кажется нормальным? Почему у меня чувство, что я заблудился? Почему ты, мой самый близкий на всей земле человек, со мной, а я один? Почему я работаю в Здании, восстанавливаю мосты, соединяю людей, а сказки нет? Почему я восхищаюсь прекрасной женщиной, а из сердца не уходит пустота? Почему мне так плохо, когда, куда ни кинь, – всё хорошо?

Когда Трис замолчал, я на него посмотрела. Он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к кухонной стене и спиной и затылком.

Он словно устремил лицо к чему-то высокому и далёкому, нездешнему, в поисках ответа на все эти свои «почему». И меня качнуло. Как горячим резким приливом от сердца – поцеловать его подставленные пространству губы. Сделать один шаг, обхватить его голову ладонями и поцеловать.

Но меня только качнуло. Я спохватилась, не сделав этого шага, и весь этот внезапный порыв, не найдя воплощения, ударил мне в лицо и я почувствовала, как покраснела. Стало горячо и шее и щекам.

Я устыдилась своего желания, и была одновременно раздосадована своей трусостью.

Нет, я захотела его поцеловать не потому, что он жаловался на своё одиночество, не потому, что был таким потерянным и опустошенным сейчас. Это желание возникло не из чувства жалости, не из протеста его словам, не из доказательства, что его любят и он не одинок, а потому…

Потому что так совпало. Это во мне шла какая-то борьба между прежней целомудренной любовью к нему и новой любовью с ещё робкими искушениями.

Да, Трис был совершенно не в своей роли, как говорится, - начиная с этой позы, с которой он сидел, и заканчивая этой неимоверной усталостью, заковавшей его лицо. Я видела его прежде всяким – и бурно энергичным и изможденным до крайности, но эта усталость была не физической, а душевной. Тристан устал ждать, устал искать, устал надеяться. Так почти умирают, отпуская всё от себя. Но я была уверенна, что завтра Трис будет прежний. Его глаза скажут: «Это была минутная слабость. Теперь я готов ждать и надеяться следующие двадцать лет!».

Но в эту минуту, именно в эту минуту он предстал передо мной другим. И я, тоже сейчас другая, словно увидела незнакомца, с которым не связывает никакой шлейф принятых когда-то отношений. Мой барьер рухнул, и меня потянуло к нему и к его губам. Но я его не поцеловала.

— С тобой всё так, Тристан… — Сказать ему, что нужно ждать и надеяться дальше, было бы жутко банально, хоть и искренне. — …я знаю это лучше тебя самого.