Связующие нити

Вина за невыполненное обещание, растерянность, неумение выходить из молчания, когда не знаешь, что спросить или как прервать разговор, заставили её молчать в трубку, а на той стороне раздавалось ненаходчивое сопение «Ну ладно тогда… я просто вспомнила и позвонила. Значит, у тебя они тоже продаются? Да?». «Да», - и снова молчание. «Пока тогда», «Пока»…

Сейчас Анне тридцать. Девятнадцать лет с того дня она прожила с колокольчиком внутри, который звонил иногда, и очень негромко, воспоминанием об этом разговоре.

Жизненные события бурлили, она училась, строила карьеру, отношения, дважды была замужем. Первый раз вышла, когда ей было двадцать, второй раз, когда двадцать два. Мужчины своим вниманием никогда не обделяли, она знала, что красива и интересна. Подружек куча, - со школы ещё и с университета, с работы, да только одним либо не особо дело есть до её жизни, другие завидуют, третьи козни строят и мужчин отбивают. Тряпки, сплетни, диеты, - вот и все разговоры, тошно становится. Настоящей, лучшей подруги нет. Чтоб горе пополам, радость искренне, чтоб пореветь на пару. И звенит далекий колокольчик о шоколадке «Рико».

— Её до сих пор фабрика выпускает… я сегодня с этой встречи выпускников иду, выть от одиночества хочется. Понимаю, что ни одной родственной души на земле нет, кто бы понимал с полуслова, или не с полуслова, а вообще понимал. Что бы ни случилось… а тут эта шоколадка в киоске на витрине лежит. Я ничего не помню, кроме этого телефонного звонка. Ни имени девчонки, ни о чём болтали в больнице, ни во что играли, помню только, что она и была «настоящей подругой».

Я потеряла этого человека.

Зарина взяла Анну за руку, накрыла второй ладонью и ответила:

— Ясно. Я не буду вас обманывать, говоря, что у нас всё получится. Некоторые мосты восстановлению не подлежат, если их подожгли с обеих сторон. Вы должны прийти завтра, и мы начнём работу, сможете прийти?

— Да. Как сегодня?

— К двенадцати.

— Я обязательно приду, только помогите мне.

Она оделась, открыла входную дверь в темноту подъезда.

Сейчас, на не затуманенную голову, поняла, через какую жуть сюда добиралась.

— Простите, а света на лестнице нет? — и бросила взгляд на ожившие боем часы. Четыре. — И мне теперь так страшно добираться до дома…

— Вы далеко живёте? — спросил Трис.

— В трёх кварталах.

— Я провожу вас.

Я никогда не уставала восхищаться своим Тристаном.

Каморка

Утром я отправилась на работу, потом домой. Завтрак и сон.