Связующие нити

Подслушивать или участвовать в разговоре я не стала, помыла свою чашку с тарелкой, а когда Трис вернулся, то сообщил, что Нил будет здесь через час:

— Ты иди, спи, а я, когда он придёт, всё ему сам расскажу.

— Всю ночь просидишь, а на работе варёный будешь.

— Нормально.

Прихожая наша имела один арочный проход в тамбур с ванной и туалетом, один поворот на кухню, входную дверь и две двери в комнаты. Я постояла немного возле своей, не торопясь входить, а задержалась взглядом на куске стены, - как раз между зеркалом и шкафом, и впервые подумала о том, что туда можно повесить картину.

Свою картину, допустим, недавно нарисованный портрет. Представив всё это наглядно, поняла, что Тристан на это ни за что не согласится.

Из кухни донесся легкий шум воды, и все мои прежние печали и размышления о пропаже творчества, ушли на задний план, - ведь я и так счастливый человек. Когда тот, кто живет с тобой рядом, не шумит, заботясь о твоем сне, это говорит больше, чем любые слова.

Поиски

— Да, но куда это годится? — шептал Вельтон.

— Ой, да кончай, не верю я, что всё так и было. Слушать противно, — в тон ему отвечала Зарина и, подтверждая свои слова, вернулась к своему столу.

Вельтон сегодня затравил уж совсем необычную историю о том, как когда-то он, будучи в походе, пошёл в сосновую рощу хворост собирать. Там его град настиг, пришлось под ветками очень старой и раскидистой сосны прятаться, а сверху вдруг женский смех раздался. Поднял Вельтон голову и увидел, что на нижних ветвях черноволосая девушка сидит, и рукой его манит… что дальше было, ему рассказать не удалось.

Слушательница ушла, да и другие оставшиеся в холле, повернули головы, как один в сторону второй каморки. Там стихли звуки печатной машинки.

Работала Пуля. Летописец. Наши с ней должности в агентстве были схожи, только я рисовала, а она писала, подчиняясь воспоминаниям того, кто обратился к нам за помощью. Ещё минуту спустя она и Анна вышли, и у Пули в руках рулончиком скрутились несколько печатных листов.

— Спасибо…

Вельтон помог Анне одеть пальто и вызвался проводить до парадной, чтобы не так было страшно по тёмной лестнице спускаться. А когда вернулся, на столе у него уже лежали и мои рисунки, и история самой Анны, осталось только всё подшить к одной папочке и передавать Сыщику.

— Ну? И где же Тристан со своим обещанным другом? — воззрился на меня Архивариус, хотя я не раз уже за сегодняшнюю ночь успела повторить, что придут они, как только поговорят.