Связующие нити

А на следующий день этот мужчина вдруг позвонил в то же самое время, но на этот раз специально. Сказал, что у неё такой красивый голос, и он не может никак выбросить его из головы.

Я прислушалась, - действительно голос Дины был мягкий и грудной. Если закрыть глаза, то по такому голосу представлялась чувственная зрелая женщина, породистая, если можно было так выразиться не о внешних, а внутренних данных. Женщина-спокойствие, женщина-глубина… но внешне я бы дала ей не больше двадцати лет, и никакой красотой она не блистала, скорее наоборот.

Лицо у неё было белым и круглым, и казалось полным ещё и потому, что черты лица были мелкими – рот тонкий и узкий выделялся только двумя острыми, вздёрнутыми вверх уголками верхней губы, столь же маленький носик с крошечными неподвижными ноздрями, и старательно подкрашенные глаза. Было видно, как макияжем она старалась удлинить их, вырисовывая длинные стрелки, увеличить с помощью теней, но они всё равно казались маленькими, и тонко-тонко выщипанные брови длинной своей дугой только подчёркивали это. В остальном же её фигура была стройной, но не выразительной, одежда была серой, и большая сумка через плечо – серая. А рыжеватые от хны волосы она стянула в хвостик-сосульку на затылке. Не смотря на свою некрасивость, мне нравилось её выражение лица, - оно было одухотворенным, тонким, и глубоко спокойным, с чувством собственного достоинства. В этой-то глубине и была прекрасная перекличка с бархатным голосом Дины.

Мужчину звали Нильсом, и, как оказалось, он жил не просто далеко, а в другой стране.

Всегда звонил он, не давая обратного номера, потому что не мог допустить, чтобы девушка тратилась на эти немыслимо дорогие переговоры, но сам звонил часто, - через день, а то и на следующий. Дина поначалу чувствовала себя очень скованно, ей было неудобно, что Нильс выкидывал деньги на ветер, всё расспрашивая её, рассказывая что-то сам, и порой такие разговоры длились по вечерам и час и два, и три… они понравились друг другу. Она ловила себя на том, что не может дождаться назначенного часа, чтобы вновь поговорить с ним и услышать его голос, она очень переживала, когда откровенничала, или слушала о чём-то личном с его стороны. Это было понимание, это была привязанность, и всё было прекрасно, пока он, спустя три месяца их телефонного знакомства не сказал, что влюблён и хочет приехать познакомиться с ней по-настоящему.

— И тогда я сказала то, что не могу себе простить до сих пор… я сказала, чтобы он больше не звонил.