О дивный чуждый мир

– Да, но не так! Мы же работали! Вы сами меня позвали! Это и объясните!

– М-мм, я Вас позвал, а Вы настолько торопились, что пришли ко мне под покровом ночи в одной ночной рубашке, и так утомились после наших занятий, что предпочли остаться… Да, звучит неплохо! Именно так я это и объясню, – нейр довольно прищурился и щелчком пальцев развеял полог. – Уважаемые господа! Боюсь, мои предыдущие слова были превратно истолкованы присутствующими. Так что я хотел бы дополнить их пикантными подробностями…

Этого Римми уже не смогла вынести и просто зарычала, вешая заново плотный купол над столиком, отрезая их обоих от любопытных ушей и глаз.

– Вы специально это делаете, да?!

– Ага, – сиял нейр Мортестиг. – И теперь, когда ваша репутация окончательно подмочена, Вам остаётся лишь со вздохом сдаться и начать оправдывать все те непристойные слухи, что уже ползут о нас с Вами. Итак, Аримантис вей Дьечи. Я невыносимо прекрасен, бессовестно богат, почти молод – в общем, шикарная партия на ближайшие три года.

Вы тоже ничего. А без одежды так вообще красавица… Мы будем идеальной парой.

Римми от такой наглости только разевала рот.

– К тому же, из-за учебного контракта ни в браке, ни в случайной беременности Вы не заинтересованы сами, и меня это более чем устраивает. А я Вас немного успел узнать – Вам ведь действительно важна эта лицензия, так что Вы не станете покушаться на моё громкое имя…

– И что же, – уже истерически давилась нервным смехом Римми, – станем мы любовниками, а по окончании моей отработки всплакнём и распрощаемся?

– Скорее всего, да.

Я, конечно же, буду страдать, падать на колени и убеждать Вас остаться в этой прекрасной глуши. Может быть, даже сделаю предложение… Лет через двадцать. Ну, когда уже даже степенные матроны перестанут на меня заглядываться. Но, боюсь, Вы меня всё же бросите, Аримантис вей Дьечи. И через три года упорхнёте навстречу своей мечте, оставив мне на память только разбитое сердце и ваш портрет ню в алом платке на шее, – горестно вздохнул нейр. – Да, кстати: том, что на мне. И я всё так же молю принять его в подарок.

Платок Римми и так заметила, вновь смутившись.

Александр Мортестиг предпочитал нейтральные цвета в одежде – чёрный, синий, белый. Все они удивительно шли его чёрным волосам и светлой коже. И тем ярче выделялся алый платок на шее и ярко-синие глаза в обрамлении чёрных ресниц и бровей. Красив, чертяка. И прекрасно об этом знает.