Если он оборотень

- Мам, ты знаешь, что мне сложно простудиться,- отозвался он после того, как почувствовал на своих плечах накинутый джемпер, но не обернулся,- спасибо.

- Знаю, но теперь ты слишком слаб, чтобы мне возражать,- проскрипела Вероника Аркадьевна,- может всё-таки к доктору?

-Какому?- Усмехнулся Артём,- нет, не надо, мне гораздо лучше и ты это видишь сама.

- Скажи, - мать нахмурилась, отчего тонкая нижняя губа немного выпятилась и задрожала, как у обиженного ребенка,- скажи, Тёма. Это она виновата?

- Нет,- честно ответил мужчина,- и ты это тоже знаешь.

Прекрати всё валить на Лику, она давно ушла из моей жизни, как ты и хотела.

- Ты считаешь меня полной дурой, выжившей из ума старухой?- Взвизгнула мать и этот крик раздался болью в голове Курского, отчего он непроизвольно поморщился.- Прости, просто в последнее время, как мне кажется, ты ездишь к ней. Так? Ты вчера был у Лики, разговаривал с ней?

Артём молчал, не желая отвечать. И зачем? Если уже пару месяцев каждый день он слышит одну и ту же песню.

Он даже почти уверен, что когда его нет дома, то мать всё так же продолжает с ним разговаривать, осуждая и виня во всех грехах её, бывшую жену сына.

- Вчера я не был у Лики и не разговаривал с ней,- ответил он как заученную фразу. Но ведь это правда. Именно вчера он не звонил, не писал и не приходил к ней в гости. Он видел её, но ведь не общался, а значит, не врёт. – Ты ведь именно это хотела узнать?

-Да! И прекрати таскать всякую дрянь домой, я имела ввиду этих… современных тёлок.

Найди, наконец, себе достойную женщину!– Мать заглянула в холодные глаза сына, но, не увидев в них и капли лжи отвернулась и быстро ушла.

Она вообще была довольно бодрой женщиной для своего возраста. Давно за семьдесят, но грациозная и подвижная. Вот только он не способен подарить ей внуков, о которых старуха много раз говорила, намекала, хоть и сама точно знает, что не всё так просто. Единственная, с кем бы Курский хотел сейчас иметь общих детей, это бывшая жена. Но, к сожалению это невозможно, как в принципе.

Нет, он уверен, что всё ещё довольно детоспособен, только столько раз говорил Анжелике, что нужно подождать, что сам на какой-то момент поверил в это. А ещё сюда всегда примешивался страх, который вообще-то чужд Артёму, но именно он раз за разом заставлял откладывать это трудное решение, рассказать всё жене…. Он мог бы рассказать это и другой, какой-нибудь не самой плохой девушке, имеющей к нему хоть какие-либо чувства.