Непокорная леди

Пройдя вперед, я обошла кровать, чтобы получше рассмотреть вид из окна. Узкая бойница выходила прямо на побережье и открывала чудесный вид на озеро Лосхел. Приглядевшись, я заметила огромную тень под зеркалом водной глади — Лося.

Нежнейший атлас цвета морской волны коснулся моей кожи, когда ветер скользнул меж приоткрытых ставен и пошевелил занавески. Материал такого оттенка мне попался впервые, но я подозревала, что шторы из Синьяна. Именно из этой заморской страны привозили ткани подобных расцветок: бордовый, ярко-голубой, фиолетовый, изумрудный и другие.

Я обернулась и осмотрелась вновь. Что же, покои леди Розали можно было назвать поистине королевскими. Каждая вещица лежала на своем месте. Невольно складывалось впечатление, будто хозяйка вышла ненадолго для прогулки и скоро должна вернуться.

Комнату разделяли три помещения: спальня, гардеробная и будуар. В спальне стояли два громоздких сундука с магическими замками для личных вещей. Середину разделяла огромная кровать с бархатным балдахином и резными столбиками с головами единорогов.

Еще здесь был косметический столик с удобным пуфом, круглое зеркало в старинной раме, камин — а над каминной полкой портрет светловолосой женщины в бордовом платье из бархата.

Я обратила внимание на ткань и устаревший фасон, поскольку поверх наряда была наброшена меховая накидка. Такие сейчас не носили. К тому же роскошное ожерелье, которое оттенял светлый мех, невольно притягивало взгляд своим крупным топазом в центре.

У меня не возникло сомнений в том, что это и есть таинственная хозяйка комнаты.

Вряд ли кто-то стал бы вешать портрет чужой женщины в спальне благородной дамы. Смотря в серые глаза и разглядывая благородные черты, я узнавала Терлака. Совсем немного, неуловимые мазки, но их родство буквально чувствовалось в загадочной леди Розали.

— Это моя мама, — голос МакГиннеса прозвучал совершенно неожиданно, и я резко обернулась. Магда поставила мой саквояж на один из сундуков, поклонилась Терлаку, затем тихо вышла. — Она тоже была данмаркой.

— Красивая, — выдохнула я.

— Очень.

— Да, — эхом отозвался МакГиннес и прошел в спальню, когда дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной.

Почему-то от его присутствия стало совсем не по себе. Может дело в бесконечно долгом дне и холодном приеме. Или самом Терлаке. Он совсем не выглядел таким беспечным, как час назад. Похоже, что разговор с семьей вышел тяжелым. Я заметила проступающую вену на виске от нервного напряжения, которое МакГиннес сдерживал изо всех сил.