Анди. Сердце пустыни

Зато характер имела словно нечистый дух, однако ослепленный ее красотой император не замечали ничего. Не принимал отказы, проводя ночь за ночью в постели наложницы. Забросил жену, позабыл детей. Не хотел слушать жалобы слуг на жестокость барьярской красавицы. Лишь распорядился удвоить охрану после того, как та попыталась бежать.

Дарил десятками драгоценности, выполнял любой каприз, мечтал завладеть неприступным сердцем, но бальярка хотела одного – свободы. Она ненавидела холодную страну.

Не принимала чужой народ. Но главное – ее не трогали заверения в любви правителя Аргоса.

Ашир, страдая от холодности красавицы, пообещал, что отпустит ее домой, если та родит ему дитя и оставит вместо себя. Надеялся, что материнство смягчит ледяное сердце, и барьярская принцесса останется во дворце.

Это произошло за пару месяцев до родов. Прогуливаясь по парку, бальярка подслушала, что после родов ее никто отпускать не собирается, наоборот, охрану усилят под предлогом присмотра за ребенком.

Что конкретно случилось в ту роковую ночь – доподлинно не знает никто. Просто утром двери в покои принцессы оказались заперты изнутри неведомой силой, а когда их вскрыли – вся кровать была покрыта кровью, смешанной с песком, а стены исписаны неизвестными письменами, нанесенные кровью.

И мать, и ребенок не выжили. Уже потом выяснилось, что женщина пыталась избавиться от ребенка, а когда поняла, что не выживет – прокляла отца.

Причем тут песок стало понятно гораздо позже, после расшифровки письмен.

Найти специалиста по песчаным ведьмам в Аргосе оказалось невозможно, и в Хайду были отправлены гонцы. Потом были мучительные поиски. Поимка ведьм. Допросы и разочаровывающие ответы: «Снять невозможно. Есть лишь смерть».

Аргос потерял великого императора на его сороковой день рождения. Страна полгода была в трауре, но жизнь продолжалась.

Взошел на трон его сын, и все пошло по-старому, пока наследнику не исполнилось двадцать семь, и не случился первый приступ аккурат на полнолуние.

Под мысли о несправедливой вине детей за деяния отцов Ирлан снова задремал. Проснулся от воплей над ухом.

– Ах ты, задница мохнатая! А ну пошла вон отсюда.

И ответного рычания.

– Порычи мне еще… Обнаглела совсем. Как жрать, так пожалуйста.