Анди. Сердце пустыни

Потому как иначе им не вырваться из города.

– Когда стемнеет, я вас позову. Вот так, – и она тихо свистнула в данный ей свисток. Дерхи насторожились, хвосты нервно заметались по траве.

– Пойдете на звук, за стеной я вас буду ждать. Вот и все, – нервно убрала свисток за пазуху. Поправила платок. Дурацкий алый шелк. Это так странно – надеть на себя наряд невесты. Невеста-рабыня без жениха, без рода. Обманщица судьбы.

Ночь, точно почувствовав ее тревогу, лизнула руку. Анди потрепала ее по голове.

– Все будет хорошо.

Глава 11

На рынке они притормозили около неприметной палатки, куда мальчишки стаскали купленный по списку Ирлана товар.

Орикс кинул мелкую монету дежурившему там слуге, и тот торопливо принялся кидать в повозки меха с водой, финики, лепешки, высушенный сыр, жареные зерна пшеницы, вяленое мясо, местные дыньки – округлые плоды, содержащие сочную мякоть и прекрасно удаляющие жажду.

Жарк слез с повозки. От нервов – как там грудь – ногу свело, и ему захотелось чуть размяться. Он буквально отошел пару шагов, как сзади прозвучало сладкое:

– Такая красавица и одна?

В панике подпрыгнул, обернулся – ему скалил гнилые зубы старик в грязно белом халате. Жарк хотел было метнуться к повозкам, но вспомнил о чести «мужа» – грязный халат еще хранил следы богатой вышивки и по логике туземцев мог считаться более высоким по статусу, чем Орикс с его простым темно-коричневым халатом.

– Еще и вежливая – настоящее сокровище. А уж ухватить есть за что, – и он, причмокнув, обвел пухлую фигуру слуги горячим взглядом. Жарк ощутил, как от ужаса подкатывает тошнота. Никогда еще ему не было так страшно, как сейчас, в свете дня, на базаре среди толпы народа.

– Кем это, многоуважаемый сосед, вы так восхищаетесь? – и на Жарка уставилась очередная пара любопытных глаз. Их обладатель был замотан в темно-синее одеяние, из которого выпирал внушительный животик, а еще он был явно моложе старика и вполне мог не только пожирать женщин глазами.

Жарк похолодел. В голове мелькнуло много всего панического, и он, кланяясь, попятился к повозкам, потому как повернуться и дать деру не хватило смелости, да и вдруг бегать женщинам здесь считалось чудовищно неприличным?

– О! Персик! – восхитился еще один любитель крупных форм.