Анди. Сердце пустыни

– Молодец, – отсмеявшись, похвалил Орикс, – не безнадежен, гм, персик.

– Ладно-ладно, – пошел на попятную при виде поднимающегося с места Жарка, – признаю, переборщил. Буду звать тебя персиком исключительно про себя. Но согласись, женщина из тебя вышла аппетитная.

Жарк зарычал.

Мелькнула тень, сбивая с ног, прошлась теплым языком от подбородка до лба, и Жарк застонал, пытаясь увернуться от ласки, но спихнуть тушу оказалось непросто.

– Смотрю, тебя все любят, – ехидно заметил Орикс, не делая попыток помочь.

Жарк задергался, замычал, и дерх, пройдясь еще раз языком по щеке, соскочил, чтобы удрать куда-то в темноту.

– Тьфу, – вытер лицо рукавом, выругался: – Глупая скотина, – но радости при виде вернувшихся животных сдержать не мог.

Они тронулись в путь сразу, стремясь быстрее убраться от Нурсовых врат. Отдыхать остановились на рассвете, и Жарк, с наслаждением подставляя солнцу промерзшее за ночь тело, с удивлением обнаружил, как изменился пейзаж.

Исчезли барханы. Под ногами верблюдов простиралась каменистая, рассохшаяся земля. И цвет ее был красновато-бурым – аж мурашки по коже. Вдалеке вставали низкие гряды каких-то древних гор, и казалось, эту часть суши безжалостно собрали в складки, содрав до крови кожу. То тут, то там черными скелетами торчали бывшие деревья, навевая жути, и складывалось впечатление, что еще вчера здесь бурлила жизнь, а за ночь кто-то выжег все до камня.

– Барханы поприятнее были, – ворчал себе под нос Жарк, оглядываясь по сторонам.

В отличии от песчаной пустыни, где ветер заставлял песчинки петь на разные голоса, здесь, на изрезанной жарой почве, стояла неуютная тишина.

– Сердцем чую, заведет она нас… – и он неодобрительно покосился в ту сторону, где, укрывшись за верблюдом, снимала алый шелк девушка.

– Расслабься, – хлопнул его по плечу проходящий мимо Орикс. Остановился. Приложил ладонь ко лбу, произнес многозначительно: – Чуется мне, ведет она нас в ущелье заблудших душ.

Жарк насторожился.

– Что это за место?

Пополнить ряды заблудших душ ему не хотелось.

– Вот там, за грядой, начинаются каньоны. Много, целый лабиринт. Слышал о них, но никогда не бывал. Говорят, пустыня там говорит на разные голоса. Некоторые сходят от этого с ума. Да и вообще, гиблое это место.

Жарк сглотнул. Внутри холодом поселилась уверенность, что он-то обязательно сойдет с ума.