Анди. Сердце пустыни

Толстяк просто не знал, что в полдень, когда прямые лучи достигнут дна, это место станет похожим на сковородку – ни ветерка, воздух дрожит над камнями, нагретые стены излучают тепло. Пекло окутывает, обволакивая удушающей жарой. И хочется выбраться наверх, к ветерку…

Но это будет завтра. Сегодня пусть наслаждается.

Когда все спустились и расселись по верблюдам, Орикс пристроил своего рядом с Ирлановским. Вид наемника так и говорил: «Вот вы мне не верили, а недоброжелатели уже здесь, на хвосте».

– Как думаете, кого это принесло по наши души?

– По наши ли? – с сомнением уточнил Ирлан. Он не видел причин для погони, если только случайно не нарушил закон. Однако даже тогда – велика честь гоняться за преступником через всю страну. На такое местные ревнители закона точно не способны.

Орикс спорить не стал, поняв, что аргосца убедит лишь кончик меча у собственного носа. Кинул недовольный взгляд на женскую спину. Поморщился. Спросил негромко, исключительно для Ирлана:

– Знаете, как говорят в Хайде? – и сам же ответил: – Хороший троглод – мертвый троглод.

Они же ничего не признают, кроме свой веры. И называют это путем песка. Станешь у них поперек и тебе… того, – он выразительно чиркнул ладонью по шее.

– Ты преувеличиваешь, – меланхолично не согласился Ирлан. Его сейчас беспокоили несколько другие вещи, чем мнение бальярцев об одном пустынном племени. Например, погоня. Если это она, то кому могло понадобиться следовать за ними, а главное зачем? Почему салгас неожиданно решил поиграть в догонялки? Ирлан читал записки аргосцев, побывавших в Бальяре, там не было ни слова о желании власти помешать поискам.

Нет, здесь что-то иное… Или троглодка – ключ к снятию проклятия и, узнав о ней, салгас решил вмешаться? Странно это. Ссориться с Аргосом из-за проклятия. И почему именно сейчас?

– Возможно, – не стал спорить наемник, – но вы хотя бы уверены, что девчонка знает дорогу? Плутать здесь можно долго, а воды у нас не так и много.

Пусть вы запаслись разными амулетами, их действие рано или поздно закончится. Вдобавок, как можно вообще верить троглодке? Ей пустыня завтра скажет нас прирезать и, поверьте, она не станет сомневаться. Время потратит лишь на поиск подходящего ножа.

– Ты что, – удивленно повернулся к Ориксу Ирлан, – ее боишься?

Наемник поморщился, показывая, что господин снова ошибся.