Заповедными тропами. Исполнение пророчества

Лечить? Люблю, умею, практикую. И я ответила, глядя профессору Гринджину прямо в глаза:

– Хочу лечить.

– Врачевание? Неплохо. В конце концов, лекарь – почётная профессия.

Нет-нет-нет, мы так не договаривались. Где я – и где то «население»? Да мне иногда некоторых представителей двуногих прибить хочется. Чем-нибудь тяжёлым – и прямо по темечку. Я уж лучше с четвероногими как-нибудь, пусть это и не так почётно.

– Я интересуюсь лечением животных и уходом за ними, – уточнила я. – Если потребуется оплата обучения, я готова заплатить.

– И к чему тогда весь этот спор, мой любезный Августин? – обратился профессор Гринджин к профессору Дринзелу. – Я, между прочим, тоже с «зелёного» отделения начинал.

– Но ведь такой экземпляр! – простонал профессор Дринзел.

– Я думаю, споры в данном случае несколько неуместны. Магически одарённые адепты учатся в академии бесплатно. На том отделении, которое выберут сами, – продолжил профессор Гринджин. – Обычно они выбирают самое сильное отделение, но из любых правил бывают исключения.

И профессор грозно посмотрел на своих бывших коллег. Мужчина, я Вас не просто люблю, а прямо-таки обожаю! Зачисляйте меня на отделение магии жизни. Я готова к труду и обороне. В смысле – к обламыванию зубов о гранит науки.

– А сейчас я хотел бы поговорить с адепткой наедине, – сказал профессор. – Мой кабинет до сих пор свободен?

– Свободен, – ответил профессор Дринзел, закрывая Книгу пророчеств. – Никто не решился занять его, зная, что иногда Вы посещаете академию.

– Замечательно! Пойдёмте, адептка. А с вами, коллеги, мы ещё поговорим.

Кабинет профессора Гринджина находился недалеко от книжного хранилища академии. Распахнув дверь, профессор кивком указал мне на одно из кресел. Зажёг магический светильник, сел напротив меня и сказал:

– Ну-с, милая девушка, Вы ничего не хотите мне рассказать? Алиссандрина… Или как Вас зовут на самом деле?

Глава 23

Я задумалась.

Я вообще привыкла сначала думать, а потом делать, а не наоборот. Да, ветеринария – это та область, в которой промедление подобно смерти, но и спешка и торопливость неприемлемы там, где на кон поставлена чья-либо жизнь.

Так, что мы имеем. Профессор Гринджин каким-то образом понял, что я – это не совсем я, точнее – что в теле Алиссандрины Дорн-Алисской её, скорее всего, нет, а есть кто-то другой. Хорошо это или плохо?

С одной стороны, хорошо.