Королева скелетов. Часть вторая

Подозреваю, они не ограничиваются одними летающими чашами.

День пролетел со скоростью заполошной птицей, рванувшейся из-под моих ног в лесу. На рассвете я была в больнице, дрожащей рукой отмеряя восемь капель. Мысль, что лекарство не сработает или еще хуже окажется ядом, пиявкой впивалась в сердце. Если, если... Как тяжело принимать решение, если тебе всего лишь двадцать один год, и ты боишься навредить любимому человеку.

- Викусик? - удивленные глаза толком не проснувшегося Сережика.

- Т-с-с, - киваю на спящих соседей, - Викусик принесла лекарство.

Братик понятливо кивает. Он - умный ребенок и никогда не капризничает, даже когда ему делают очень болезненные уколы.

- Ты поправишься, вот увидишь, обязательно поправишься, - обещаю больше себе, чем ему, - и мы сходим в зоопарк.

Сережик улыбается. Зоопарк он любит. Московский - один из лучших в стране и там можно провести хоть целый день.

- Держи.

Протягиваю чайную ложку. Сережик выпивает капли. Прислушивается к себе.

- Вкусно, - удивляется, - сладкое, как конфета.

Я загадочно улыбаюсь, внутренне поражаясь проницательности братишки.

- Почти.

Почти феи в черных таких балахонах. Осталось только стрекозиные крылышки приделать.

Сережик сладко зевает, и я тороплюсь уйти.

- Спи, солнышко. До вечера, - целую в макушку.

- Викусик, - шепот останавливает меня, - ты не сразу исчезнешь?

Холод сжимает сердце.

- Ну, что ты, конечно, не исчезну. Обещаю, - ложь дается легко.

Сережик с облегчением улыбается, только в глазах таится тревога за меня.

Сглатываю комок и почти выбегаю из палаты. Без сил прижимаюсь лбом к холодной стене коридора.

Прости, малыш, но это все ради тебя.

Хлопоты, о, эти благословенные хлопоты отвлекающие от дурных мыслей. Работа - написать заявление на отпуск. Начальство поворчало, но отпустило.

Домой - собирать вещи. Получить звонок от мамы с радостной новостью - Сережику неожиданно стало лучше.

- Пока ничего не ясно, - торопливо заикаясь, говорит она, - но врачи сами в недоумении от улучшения.

Бросить собирать вещи. Расплакаться. Поцеловать пробирку и наобещать кучу всяких глупостей монахам.

Успокоиться. Убедить себя, что это исцеление уже оплачено мною, допустить черную мысль, что сама еще пожалею об этом. Усмехнуться - пусть так, ради моего мужчины мне ничего не жалко, и это не пустые слова.

Разослать друзьям письма и смс, что исчезаю на месяц. Связаться с Максом и стрясти с него телефон Виктора.