Самая плохая адептка

Нет, мне, конечно, приятно, что тетя обо мне хорошего мнения, оценила микстуры, а заодно и денежные средства, которые я регулярно переводила ей на лечение. Но за Валежку все же обидно.

— Потому что ты черствая и равнодушная! — резко ответила тетя. — Адам написал, что ты думаешь только о развлечениях! Ничего, я это живо исправлю!

— Но я... — попыталась возразить.

— Конечно ты! Ни разу не поинтересовалась, как я живу после смерти моего драгоценного Вольдемара! Не живу, а выживаю! Думаешь, мне не нужны наряд... в смысле лекарства? Элиска — единственная из вашей семьи, кто заботился о бедной тетушке из Ликарнии! А та чудодейственная микстура, которую она отправила мне в последней посылке, оказалась настоящим живительным источником!

Тетя Лижбет мечтательно улыбнулась, а я только сейчас обратила внимание, что на лице у нее слой пудры, ресницы подкрашены, а на губах помада.

Бедняжка! Даже в таком состоянии взяла себя в руки и привела в порядок, потому что не хотела выглядеть беспомощной и больной.

— Простите меня, — искренне покаялась я перед тетей.

Вернее, перед троюродной бабушкой.

На самом деле мы с Валежкой приходились хозяйке этого дома не племянницами, а троюродными внучками. Но об этом тетя Лижбет запрещала не то что говорить, а даже думать! И, кстати, какую именно микстуру она имела в виду? В последний раз я отправляла ей посылку с бутылочкой домашнего ликера, чтобы задобрить местного аптекаря, и внушительную сумму на дорогущую слуховую трубку, которую она заказала у этого скряги.

— Жу-Жу, прости девочку! — раздался мужской голос, а я только сейчас заметила в кресле, что стояло у окна, импозантного пожилого мужчину в строгом костюме и накрахмаленной рубашке.

Его буйной шевелюре мог бы позавидовать и молодой, если бы не седина.

Мужчина поднялся с места, подошел ко мне и галантно поцеловал руку.

— Мм... Валюшка, познакомься со старинным приятелем моего покойного мужа — лером Гульфриком, — произнесла тетушка, и в ее голосе заиграли игривые нотки. — Он единственный, кто навещает меня.

Ах да, еще лер Сигизмунд. Не то что столичные родственники!

— Жу-Жу, у тебя очаровательная племянница! А какие глаза! Так похожа на тебя в юности.

— В свои восемнадцать я была гораздо стройнее! — возразила тетя, а старикашка плотоядно улыбнулся, при этом рассматривал не мои глаза, а грудь, которая неприлично вываливалась из модного платья.

— Кхе-кхе... — закашлялась тетя, а лер Гульфрик виновато покосился на хозяйку дома. — Полагаю, Валюшка устала с дороги.