Ненависть и свет между нами

Я разбужу, когда рассветет.

– Я не сплю в пустошах. Никто из конвоя не спит. Просто мы задержались. Но скоро будем на месте.

– Когда?

– Через день.

8

Теперь, когда я лежала, Пех был виден мне весь, но верхняя часть лица так и осталась в тени. Он снова словно поскрипывал и шуршал изнутри, даже когда молчал. И кажется, закрыл глаза. Как можно не спать столько времени?

– Это все вопросы? – заговорил темный. – Думал, устану отвечать.

Я пробралась ладонью под скомканный плащ, устраиваясь поудобнее, будто и правда собиралась уснуть.

Вопросов было так много, что я никак не могла выбрать.

– Спроси первое, что придет в голову, – предложил темный, словно понял причину моего замешательства. – Первое – от сердца.

– Даже… ненависть?

– Ненависть всегда от сердца.

– Вы снова говорите странное, мастер Пехт. И ждете, что я пойму и отвечу, но я не понимаю.

– Ты первая начала, – скрипнул, растягивая губы Пехт. – О свете, который есть у всех, но не каждому виден. Это из текста Посвящения Тьме.

Так верные Ей узнают друг друга. Но я уже понял, что ты не такая. Возможно, твой брат был одним из...

– А вы такой? – перебила я его, чуть приподнявшись. – Разве тьмапоклонничество не под запретом? Нетленный ведь знает от вас, да?

– Знает. Он много чего знает, а еще больше помнит. У таких как он, в их чертогах, целые залы застывшей памяти. Илфирин живут так долго, что им приходится освобождать у себя в голове место для чего-то нового и они придумали хранить свою память в драгоценностях.

Носят их на себе, дарят, дают взаймы, меняются.

– На нетленном нет украшений.

– Хэлль скрытен.

– Почему… – голос вдруг сел, словно я сама сделалась скрипучей, как этот пожилой темный. – Почему ты называешь нетленного “хэлль”? Что это значит? Имя?

– На древнем языке, таком, что он еще до падения был древний, это значит вечный свет. А нетленного зовут Эф-Феррат, Белый Ворон. Странно, что ты не знаешь, он ведь хозяин Идир.

– Это не похоже на имя и ворны не бывают белыми.

– Зачем ему еще имена, когда он такой один? Все илфирин единственные в своем роде. И что говорить о перьях, если в пустошах есть места, где у ворнов по две головы, – усмехнулся Пехт. – Бездна Эхтар, например, мимо которой мы шли, или Глотка Даймейн, откуда разбредаются огарки. Просто ворны слишком редко доживают до белого пера. Попробуй скажи нетленному, что его не бывает – посмеется. Главное уши успеть заткнуть до того, как начнет.