Ненависть и свет между нами

Лоб гудел, что тот, на котором Юрай лежал, что его собственный, в глазах плясали цветные пятна, и он точно не сказал бы, привиделся ли в последний миг строгий остроносый дядька, который ткнул в грудь тростью и сказал что-то про время, или Юрай сам его придумал, потому что под ребрами кололо. Цветные пятна оказались настоящими. Часть земли и мелких камней спеклась в стекляшки.

Время шло и сестрице бы вырасти, но она продолжала витать в облаках, несмотря на все старания. Крылатая фигурка ждала своего часа. Юрай несколько раз порывался отдать, но что-то удерживало в последний миг.

Начинало колоть в груди и наваливалась немота.

Перед собственным отбором Юрай ходил в Старое Место, в башню и едва до дна себя не вычерпал, приказав пламени полыхать. Появившиеся крылья и покрывшаяся чешуей кожа напугали, но пропали вместе с осевшим пламенем. Видений не было. Сил хватило едва-едва до дома доползти. По пути чуть в провал на мосту не угодил, так шатало. Добрел и уснул.

На отборе ему дважды резали ладонь, но в итоге все равно поставили печать.

Анеле ждала у калитки как приклеенная, а увидев – сбежала. Вернулась потом с опухшими глазами и красным носом. При матери с отцом и Неже рыдать не стеснялась, а тут спряталась. Глупь недалекая… Будто по ней не видно, что рыдала. Он еще поддел, будто она так из-за того, что его не забрали, так горевала.

Обиделась, сопела ежом, забившись в угол за камин. Она любила там сидеть, будто ей все время тепла мало было. А Юрай смотрел и понимал, все понимали, что когда придет ее День Гнева, все на пороге встанут.

Анеле была сердцем дома, живым, беспокойным, все чувствующим и все прощающим сердцем.

Летом Юрай всегда ходил спать в гамак под яблонями. Иногда находил там оставленные мелкой выдрой подарочки: колючую ветку, вонючий подвальный гриб, завернутый в лоскут подтаявший пряник, затейливо сплетенный шнурок с дырявым камушком на одном конце и петелькой на другом, чтоб можно было носить как браслет. Юрай и носил, но часто терял, а сестрица новые плела.

Он дразнил ее паучьей девой, за то что она всегда возилась со шнурками и тонкими лентами, но от подарков никогда не отказывался.

В ночь перед отбором Юрай нашел в гамаке серое перо и видел во сне то же, что когда-то в башне в Старом Месте и немного еще. Саму башню с пустой вершиной, больную от этой пустоты, дерево из стекла на скале посреди моря, белый шпиль Навьгорда и струны-тени, связавшие их, как Анеле связвала камни в плетенках.