1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

На сцене пели и выплясывали, за столами – ели, между ними – бродили в поисках приключений, а в воздухе витал запах спиртного, духов, специй и телесных удовольствий.

Наш столик находился за небольшим выступом, который пусть и не полностью, но прикрывал от остального зала, однако смотреть представление не мешал. Да и обслуживали нас, насколько я успела заметить, значительно быстрее, чем остальных.

- Вас здесь хорошо знают, – в очередной раз поймав направленный на меня задумчивый взгляд Жан Жака, «скромно» заметила я.

Чувствовала я себя весьма неуютно – раньше в такого рода местах бывать не приходилось, но делала вид, что все происходящее вокруг меня нисколько не смущает. А еще я злилась. Естественно, не на себя, а на Агжея, которого не удалось уговорить оставить меня дома вместе с Дарком и Бригиттой.

- Мишель! – прикрикнул на меня тот самый, только что мысленно упомянутый братец, успев между делом заглянуть за лиф наклонившейся к нему официантки. 

Впрочем, там и стараться сильно не стоило, все вываливалось из частой, но явно тугой шнуровки.

- А разве меня не должны здесь хорошо знать? – проигнорировав реплику Агжея, парировал Жан Жак. Лениво потянулся к бокалу, взял его за тонкую ножку, поднял, посмотрев на меня над самой кромкой, отгородившись ею, словно маской. – Кто ваш наставник?

- Мастер Шарнель, - недовольно дернув плечом, ответила я. Хорошо еще, успела поесть, а то бы под таким взглядом опять кусок в горле встал. – Но это – в основной шестерке.

Жан Жак сделал глоток, поставил бокал. Обрадоваться я поторопилась – наш радушный хозяин посчитал, что сказал не все, что хотел:

- Вы выглядите слишком хрупким для того, кто стоит четвертым номером, - заметил он. Взял ломтик сыра, свернул его и вновь посмотрел на меня. – И родовые черты Лонье в вас слабы.

- Ваши предложения? – откинулась я на спинку стула. Насмешливо подмигнула наблюдавшему за нами Алексу.

Алекса мое натужное веселье явно не обрадовало. Он нахмурился и сокрушенно качнул головой.

- А они должны быть? – вроде как удивился Жан Жак. И ведь искренне так удивился.

- Я – дворянин, как и вы, - продолжая чуть заметно улыбаться, начала я. Не будь легкого защитного купола, приглушавшего звуки, пришлось бы кричать, а так говорила  лишь чуть громче, чем обычно. – Вы усомнились в моих словах и в чистоте крови.