1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

– Приемная закрыта?

- Нет, ваше сиятельство, - ответил дворецкий. – Вас проводить?

- Иди, отдыхай, - отпустил его де Борей. Когда слуга скрылся из вида, склонив голову к плечу, спросил с иронией: - Хочешь посмотреть?

- Не откажусь, - так же, лукаво, отозвался де Риньи. Потом внимательно посмотрел на друга: - Неужели не интересно?

- Нет, - поморщился тот. Почты за эти три недели набралось более чем достаточно, - но твое любопытство неудовлетворенным не оставлю.

В коридоре второго этажа был полумрак, ковры скрывали шаги, добавляя таинственности.

И не важно, что дом знаком настолько, что можно пройти с закрытыми глазами, не тронув ни одной подставки с хрупкими статуэтками, ни изысканных напольных ваз. 

Де Риньи шел первым, но у самой двери приемной, с которой начинался кабинет, герцог обогнал друга, не дав коснуться ручки.

- Подожди, - остановился он. Наклонился. Потом, выпрямившись, отступил. – Весьма неплохо для магесса….

- Щит? – тут же уточнил де Риньи. Сам он был боевиком, хоть и неплохо разбирался в смежных дисциплинах.

- Мелкая сеть, - прищурился де Борей, рассматривая плетение. – Небольшой фейерверк для того, кто потревожит до утра. - Потом засмеялся… довольно. – А мальчишка с юмором….

- Это ты о чем? – нахмурился де Риньи, почуяв подвох.

- Точно хочешь об этом знать? – сквозь смех поинтересовался герцог.

- Теперь – точно, - взгляд маркграфа стал кровожадным.

- Тогда, смотри, - де Борей сделал еще шаг назад, заставив отойти и де Риньи. Затем свел перед собой руки, потер ладонью об ладонь и, когда между ними пробилась тонкая полоска света, начал разводить.

Медленно, осторожно, словно растягивал тончайшую паутину….

Сеть была золотистой. Мелкие ячейки переплетались между собой, соединяясь похожими на узелки звездочками. Ряды свивались, собираясь в полотно. Цеплялись за одну стену, широкой лентой стремились к другой….

- Я его… 

Де Риньи дернулся, но герцог сдвинулся, не дав ему сделать и шага. Развел руки еще шире, полностью раскрыв сверкающую сеть, в центре которой, оскалив пасть, «сидел» злобный пес.

Глаза дикие, клыки напоказ, на брылях пена….

 А чтобы совсем без сомнений, кто именно воодушевил мальчишку на подобное художество, на шипастом ошейнике псины красовалась выведенная с любовью кличка: Алекс…. 

***

Писем было много. Значительно больше, чем я видела утром. То ли где-то еще лежали, то ли….

Посчитав, что последнее особого значения не имеет, я взялась за работу.