1. Пари на пятьдесят золотых (псевдоним: Тата Орлова)

Почерк от послания к посланию менялся, становясь все более порывистым, если даже не сказать, что нервным, но тон оставался прежним. Короткий, без особых подробностей, рассказ о себе, новости Кентриля, которые незнакомка описывала с легким, ненавязчивым юмором, вопросы о здоровье, рекомендации, которые на мой неискушенный взгляд выглядели весьма грамотными, наводя на определенные мысли и… все! Ни намека на возможную страсть. С ее стороны, так точно. Дружеские отношения и не более.

С каждым новым письмом Эдгар мрачнел все сильнее.

Да и Алекс, еще не так давно горевший энтузиазмом, поутих, глядя на очередную кучку, как на личного врага. И лишь только Дорсэ становился все спокойнее и спокойнее, словно именно тогда, произнеся резкое: «Значит, все-таки она», - ошибся и теперь радовался этому.

- Я уже ничего не понимаю! – отбросив очередной лист, украшенный практически не читаемыми завитушками, не сдержался де Борей. – А ведь все казалось таким очевидным!

- Это могло быть стихийно вспыхнувшее чувство, - посмотрев на часы, несколько устало вздохнула я.

– Встретились, увидели друг друга….

- Что бы ты понимал…! – усмехнулся де Риньи, поднявшись. Сидел поблизости, одним своим присутствием заставляя меня нервничать.

И ведь ничего такого не произошло, всего лишь вспомнила про след от родового перстня, который был пусть и едва, но все-таки был заметен на чуть загорелой коже. Агжей предлагал надеть какой-нибудь попроще, но я же уперлась, за что теперь и расплачиваясь.

- Да может и побольше вашего, - огрызнулась я, выпуская заклинание над следующей стопкой.

Де Борей, когда увидел в первый раз, как я использую магию, попытался запретить, но после замечания господина Дорсэ, что с его бесценными книгами ничего не случится, пошел на попятный.

- А не молод ли ты для этого… побольше? – иронично хмыкнул де Риньи, выхватывая обнаруженное заклинанием поиска письмо. Развернул его, пробежался по строчкам быстрым взглядом… - Я про этот Кентриль скоро буду знать больше, чем о себе самом, - протянул, подавая мне лист.

И ведь и захочешь, а не поспоришь. Эта самая Эллиен была весьма наблюдательна и, временами, довольно остра на язычок.

- А это не может быть шифровка? – посмотрела я на Алекса. 

Лучше бы на де Борея, с ним мне было не так остро и неуютно, но в том, что касалось тайных депеш, этот должен был разбираться лучше.

- Я же говорил, - засмеялся де Риньи, вновь забрав у меня письмо, - что он сообразительный. Но на этот раз ты ошибся. Это – не шифровка.