Секретарь широкого профиля

– Вы уже на работу?

Я заставила себя растянуть губы в улыбке, повернуться и поздороваться с Геранимом, сослаться на множество дел и юркнуть за дверь.

- Сама виновата, не стоило вчера о нем вспоминать, - обругала я себя, шагая через холл.

К счастью мой настырный поклонник не стал ломиться в офис. Как и всегда. Пока Гераним Самохвалов разделял рабочее время и свободное, что уберегало меня хоть на время от его ко мне интереса.

В целом день начинался довольно тихо. Я спокойно дождалась, когда часы пробили девять раз, привычно отнесла поднос в кабинет и уже собиралась вернуться на свое рабочее место, когда Анджей Крукович предупредил, не отрывая взгляда от бумаг:

- Должен прийти Радамир.

Проводи его ко мне сразу же, Ярослава.

Я уже привычно не заметила ошибку начальника, кивнула и молча удалилась, уже в приемной позволив себе почти пророческое предположение:

- Сегодня что-то произойдет?

Вчера начальник куда-то отправился, а утром выглядел изнуренным и помятым, будто вернулся домой лишь утром.

И вот теперь должен явиться Станислав Радамир, хотя вчера ему еще не было назначено, а на сегодня у шефа не менее двадцати посетителей с сомнительной репутацией.

Задумчиво перелистнув несколько страниц, я вписала имя князя в журнал посетителей и вернулась к своим делам, но успела разобрать и выписать данные лишь по нескольким делам, прежде чем в дверь позвонили. С легким неудовольствием я глянула на циферблат часов, убеждаясь, что незваному гостю придется просидеть в приемной более получаса, прежде чем мой начальник соизволит принять хоть кого-то этим утром.

За дверью оказался невысокий и какой-то весь неправильный человек. У него была слишком большая, практически яйцеобразная голова, сидевшая на короткой шее, так что белый воротничок-стойка подпирал пухлые смуглые щеки. В лысине отражалось утреннее чистое небо. Безволосая голова сильно контрастировала с повышенной волосатостью в других местах. Клочки волос торчали даже из ушей и ноздрей огромного кривоватого носа, а подбородок и щеки мужчины чернели от пробившейся щетины.

В руках, смуглых в немалой степени и от темных волосков на пальцах, посетитель сжимал потрепанную черную шляпу и чуть сбитую в наконечнике трость из темного дерева. В ручке трости, выполненной из отполированного серебра, как и в несоразмерно длинных лаковых штиблетах так же плясали искорки утреннего света.

- Утро доброе, милочка, - с каким-то непонятным акцентом произнес гость. – Я к рейяну Круковичу.