Йага

Обернули на спину, удержали за изломанные руки-лапы. А когда проклятье отступило, плясуньи уже и след простыл. Только обрывки одежды насквозь промокли, да новая обувка пропала.

***

Нити дождя тронули хитрый туесок на шнурке, привешенный к шее, обогнули синяки на рёбрах, пощекотали чёрные рисунки на бледной коже. Последние Рьян получил ещё мальчишкой: знак рода, защитная петля северных богов, клеймо первой охоты. Останься он дома, сейчас подобные этим узоры украшали бы всё его тело, но то дома. В Срединных землях на телах достойных меток не оставляли.

Рыжие волосы потемнели от влаги – теперь он хоть малость походил на местных чернявых. Златовласых на Срединных землях не водилось, и Рьян не раз и не два ввязывался в драку за свою непохожесть.

«Мало ему, что уродцем уродился, так ещё и рядится, как девка! Ишь, серьги нацепил!» - плевались, не таясь, как зажиточные, так и холопы.

Спину тянуло холодом. Кто ж в здравом уме осенью голышом на поляне валяется?! Проклятый лязгнул зубами и обхватил себя за плечи, силясь хоть малость согреться.

- Вот тебе и познакомился с ведьмой, - выругал он сам себя. – Ну колдовка!

А ведь в этом городишке все клялись, что Старуха просителей обыкновенно не гонит! Что надобно только цену ей по нраву предложить. Вот тебе и старуха! Вот тебе и помощница!

Рьян потянулся, разминая затёкшее тело, сгрёб в кучу остатки одежды – хоть срам прикрыть. Делать нечего. Не обратно же с позором возвращаться! Может и в самом деле не стоило соваться в лес к темноте, но что уж… Подумаешь, знакомство не задалось! Со всяким случается.

Из-за такой безделицы отступать не след.

Кое-как прикрывшись, молодец пошёл дальше. Быть может, в своей избе старуха окажется посговорчивее. А может он попросту подопрёт ей дверь и пригрозит поджечь, если бабка… девка снова свихнётся.

Дождь из мороси вырос совсем уж в ливень. В эдакую непогодь селяне вовсе старались из дому не выходить, Рьяну же было лишь слегка прохладно. Всё ж северная осень куда зубастее местной.

Дома не всякое лето случалось такое, как здесь месяц после сбора урожая. Однако приятного тоже немного: из носу капало, а кожа покрылась мурашками. На грязные ноги и глядеть противно.

- Насле-е-е-едничек, - горько протянул проклятый. – Видел бы отец…

Вот только отец не увидит. Ему и вовсе навряд доложат, что сын сбежал из дому посадника. Не ровен час, на том мирные времена и закончатся. А кому это надо?

Ну да нет худа без добра: терять зато Рьяну нечего.