Печать Демона

Лампы дневного света, отделка в металле и белом цвете создавали ощущение стерильности. На этом наш провожатый с чувством выполненного долга ушёл. Зато теперь нами вплотную занялся врач. Отвёл в смотровую на первом этаже, свернув от фойе направо в длинный коридор. Когда я заявила, что кровь не течёт, он весьма кстати, отправился в соседнюю комнату за бинтами. Пользуясь этой минутной заминкой, я схватила Юджина за руку и уволокла обратно в коридор.

– Что ты творишь, Натали? – прошипел он.

– А ты до сих пор не понял? Проводится операция по спасению твоей мамы.

Живо веди в её палату.

Юджин приоткрыл рот от изумления. В карих глазах вспыхнули неверие и отчаянная надежда.

– Ты, правда, можешь помочь ей?

– Живо, я сказала.

Коротко кивнув, Юджин уже бегом устремился к находящейся в конце коридора лестничной площадке. Мы поднялись на этаж выше. Оттуда он провёл меня в одну из палат. Одноместная, она тонула в солнечном свете, проникающем через открытое окно. Женщина лежала без сознания.

Чёрные волосы создавали ореол вокруг её бледного с синевой лица. Кровать окружал голубоватый полупрозрачный барьер, создаваемый расположенными вокруг четырьмя продолговатыми лампами в металлическом защитном корпусе.

– Что вы здесь делаете? – видимо кто-то из врачей нас заметил и теперь влетел в палату, намереваясь остановить возможную диверсию. – Не подходите к больной!

Устраивать скандал ради доступа к маме Юджина не входило в мои планы, так что я влетела в пределы барьера и схватилась за руку женщины, пытаясь сосредоточиться на своей энергии.

Наверное, сама бы я так быстро не разобралась, но та вторая сущность оживилась, направила, помогая передать энергию. Моя кожа начала испускать тёмный свет. Прибор регистрации сердечной деятельности запищал, выдавая ускорение пульса больной. Глаза женщины затрепетали и распахнулись.

– Мама! – Юджин подлетел к ней, вцепившись во вторую руку. – Ты очнулась… очнулась… – зашептал он в счастливом неверии.

– Юджин? – она коснулась ладонью бледного лба.

 – Что случилось? Почему мы в больнице?

Я отступила от вновь воссоединившейся семьи. Глаза щипало от слёз, а на душе потеплело, настолько трогательной выглядела представшая сцена. Кажется, я становлюсь слишком сентиментальной, потому что готова разреветься.

– Пойдёмте, это слишком личный момент, – я вытолкнула опешившего врача из палаты и закрыла дверь. – Правда, классно? – спросила у него.