Его строптивая невеста

Никто же не понял, что это дело рук девицы Уиллоуби. Пришлось использовать весь магический резерв и изучать заклятия, положенные четверокурсникам. Четыре дня я толком не спала, тренируясь в ментальном волшебстве, к которому у меня не было склонности. И результат превзошел все ожидания.

В тот день, едва я пробормотала про себя слова, предварительно каждый вечер являясь в форме слуги к противному Андерсену и подбирая за ним вонючие носки, надо же было как-то подливать тому зелье подчинения, он взлетел под потолок, уселся на хрустальной и очень дорогой люстре и запел похабные песни, напоминая преподователям и ученикам пиратского попугая.

Меня бы никто не заподозрил, но я чересчур показательно торжествовала. Еще повезло, что никто так и не понял, как у меня все получилось. Расскажи я честно о последовательности своих действий, меня бы ждала судьба Миранды: Андерсоны, свадьба и младенцы. Бррр.

— Правда, — улыбнулась я, вспоминая о проделке. — А что до Адриана, это холл-болл.

— В смысле холл-болл? — не понял брат.

— В смысле, что девушки в него не играют. — я закатила глаза. — Адриан — любимчик и чемпион Уристана Вольфа. Кейл попросит его допустить в игру нас, потому что его родители настаивают, чтобы юноша ухаживал за мной. А мэтр Вольф ему не откажет. Если Адриан покинет команду, не видать никому чемпионства в Дуарбридже. Понимаешь?

Я посмотрела на Кирана со всем своим возможным обаянием, слезливостью и чем там еще барышни промышляют? Он должен проникнуться. Во времена своего обучения, пусть это и древность древняя, он играл, и играл замечательно.

— Великие боги, — обомлел Киран. — А просто попросить меня ты не могла? Я же мог все устроить. Зачем для этого встречаться с сыном Кейлов?

— Ну, — я задумалась. — До некоторых пор он мне, правда, нравился. А что? — видела, что у старшего родственника возникла куча возражений. — Он красивый, видный, родовитый. Если наши семьи что-то не поделили, мне откуда это знать? Вы меня редко посвящаете в свои дела. Хочешь, обращу свой пытливый взор на Конора.

Последнее замечание было явным блефом. Друга я любила нежно и трепетно, но это было похоже на то же самое, что я испытывала к Кирану. Конор был моим ровесником, многое понимал, но превратился в терпеливого братишку, которого я по-своему опекала. Он же такой недотепа.

— Блейк, не торопись, — ужаснулся Киран, заслышав новое имя. — Давай по очереди с твоими поклонниками разбираться. И на Конора не заглядывайся.