Демонесса поневоле

Это отвлекло меня от созерцания хозяина кабинета, и я заметила в кресле у окна еще одного молодого человека. Он внимательным, прямо-таки пронизывающим взглядом, изучал меня. Красавец с длинными светло-русыми волосами и яркими синими глазами. Что ж, моему воображению можно только позавидовать: еще один великолепный экземпляр. Вот только смотрит он на меня, словно энтомолог, который готовится наколоть булавкой редкого жука для коллекции — с чисто научным интересом.

Пока я опасливо озиралась, нордический блондин снял ноги со стола и что-то приказал.

Я оглянулась, и он махнул рукой на стул у стола. Поколебавшись, решила, что в ногах правды нет, и присела на самый край, неловко сцепив руки в замок. Сейчас я уже не испытывала неловкости за слишком броский и нескромный наряд. Пиджак был застегнут на все пуговицы. Я наскакалась на каблуках по камере, так что почти научилась держать равновесие и теперь редко спотыкалась.

Длинноволосый молодой человек заговорил со мной. Я ни слова не поняла.

Тогда он подошел ко мне и, указав на себя, сказал:

— Роэнн.

«Его так зовут? Ну, хорошо. Что дальше?»

Кивнула.

Молодой человек снова дружелюбно улыбнулся и ткнул пальцем в ледяную глыбу за столом:

— Истиан.

Мужчина в ответ слегка поднял бровь. Губы скривились в циничной ухмылке, словно он считал, что друг занимается ерундой.

«Истиан. Какое красивое имя. А какое звучное!»

Я снова понятливо кивнула. Роэнн улыбнулся еще шире, и, приподняв одну бровь в немом вопросе, ткнул пальцем в мою сторону.

И снова все ясно: хочет услышать мое имя. Что ж, вроде бы скрывать нечего. Да и чего бояться, ведь все происходящее — просто игра больного подсознания.

Я указала на себя и представилась:

— Анастасия.

Если бы назвалась Аллой Пугачевой или даже Мадонной, думаю, реакция была менее странная. Молодой человек хмыкнул с таким видом, словно мое имя одновременно и шокировало, и раздосадовало его. А глаза Истиана потемнели и стали похожи на лед нашего северного моря.

По примеру Роэнна, я указала на себя:

— Анастасия.

Хозяин кабинета пробормотал что-то явно нелестное. Не понимаю, за что он меня невзлюбил?

— Ана…си-йа? — попытался повторить и чуть не сломал язык синеглазый милаха Роэнн.

Покачала головой. Мне даже жаль его стало — да, мое имя для слуха этих туземцев звучит заковыристо. Прижала палец к груди:

— Настя!

— Нас-тия? — снова затруднился с транскрипцией Роэнн.

Что ж, можно и так. Кивнула.