Жена для Главы Ковена

Понял и вот тут на него напал столбняк. Хорошо еще, что процессы метаболизма у магов куда как быстрее происходят. Так что соляным столбом он простоял недолго, и подкошенным снопом свалился на пол, где и просидел порядочно времени. Глаза его не отрывались от пустого коврика, лицо побелело, а в голове царила звенящая пустота.

Сердце же…Сердце окаменело. Лорд просто не мог дать ходу эмоциям.

Он обхватил голову руками, и стал раскачиваться, как ванька-встанька. Голова была тяжелая, гулкая, пустая и бесполезная.

Кивали не знал, что произошло. Не знал.

Никогда ничего подобного не происходило ни на его памяти, ни на памяти праотцев. А если у них и происходило, записей для потомков те не оставили.

Наконец Кивали поднялся, бездумно глядя перед собой, и решительно, ведомый одной своей интуицией, переместился на коврик. Сел на него, поджав под себя ноги, чувствуя упругую поверхность внешне ничем не примечательного артефакта (а это был именно артефакт, вы уже наверняка догадались) и постарался погрузиться в глубокую медитацию.

А что ему еще оставалось? В любой непонятной ситуации, как говаривал внуку еще дед Киото, «садись в правильную позицию и отправляйся за помощью». Тут ситуация требовала от лорда действий, безусловно. Только каких?

Все, что мог, он предпринял.

Медитация же являлась средством связи с давно ушедшими предками, и, поговаривали, даже с самой Сияющей Матерью напрямую.

Погружение глубоко внутрь себя давалось нелегко, но, в конце концов, наступил момент, когда нужное состояние было достигнуто.

Долго ли мужчина в нем пребывал, нам неизвестно. Ведь время в разных состояниях сознания течет по-разному. Даже говорят, что в самом высшем его состоянии времени нет совсем. А что? Все может быть.

Наконец маг вдохнул, задержал дыхание, выдохнул и через какое-то время открыл глаза. Его взору представился тот же кабинет, та же обстановка. Словом, ничего не изменилось.

Ничего.

Кроме его собственного состояния.

Пришло внутреннее спокойствие, без которого магу Огня первого уровня лучше не прибегать к использованию магии от слова совсем.

В глазах появилось нечто осмысленное. Точнее, какая-то мысль шла, продвигалась с трудом из далеких высот сверхсознания. Мысль еще была в пути, и маг еще не мог выразить ее в словах, но…

Тут неожиданный толчок прервал мучительный ход мысли, сбросив Кивали с насиженного уже коврика, и маг, немалого, надо сказать, веса, кубарем полетел на пол.