Жена для Главы Ковена

-- мне послышалось, или вы что-то сказали только что?

Макони вздрогнула. Лицо ее побелело, губы задрожали.

Глава 6

Гордо выпрямившись, она тем не менее сказала твердо:

-- Вам послышалось, мой лорд.

Макони с сомнением на нее посмотрел, однако принял ответ, кивнув головой.

-- Вы можете идти, леди Макони. С дочерью я все уладил. От вас же жду максимальной внимательности. За год работы у вас подобный случай первый, поэтому я даю вам шанс

.Макони раскраснелась и опять чуть не расплакалась, теперь уже от радости.

Ее не увольняют!

Кивали, увидев, что та того и гляди расплачется, быстро проговорил:

-- Полно, полно, а вот от слез увольте!

-- Мой лорд, сделаю все, что в моих силах, - она склонилась в поклоне, и вышла из кабинета.

Кивали знал, что не пустые слова. Рекомендации девушки говорили сами за себя, да и за год работы она проявила себя внимательной, знающей, наставницей.

Наставницей… Это, конечно, сильно сказано. Воспитательницей, да.

А наставницу или наставника надо искать.

Магия Перемещений это такая головная боль!

Мысли лорда опять вернулись к девушке, которая была в комнате, соседней с комнатой дочери.

Мало того, что это проблема сама по себе, так еще и дурацкое собственное поведение раздражало и смущало. Не пристало магу, главе Ковена, мужчине в самом соку, это дурацкое смущение, которое он испытал, да и сейчас испытывает, только при одном взгляде на нее.

- Это тело, его потребности, которые я игнорировал вот уж --он призадумался - да месяца три…

Да, все дело в этом.

Однако где-то там, в глубине души, Ковали понимал, что такого чувства, которое пробудила в нем прелестная гостья, он не испытывал очень и очень давно.

Он подошел к окну, и посмотрел на ненавистный сад. Легкий вечерний ветерок коснулся его угрюмого лица, яркие одуоны склонили головки и легко раскачивались, издавая тихий приятный звон, как будто напоминая о скорой ночи.

Ночь и правда наступит скоро. В этой части герцогства Лонельского, благодаря природной аномалии, она приходила почти мгновенно.

Леди Макони вышла из кабинета, и в изнеможении прислонилась к стене, которая тотчас приветливо замерцала, повторяя ее очертания.

Служба воспитательницей в чужих семьях давалась ей не легко. И дело не в том, что ей сложно было наладить отношения с опекаемыми детками, хотя бывало всякое.