Мой первый гомункул

Но, видимо, времени уже прошло достаточно, и сейчас на его лице отражалось крайне скептическое выражение.

- Милроя, ты ничего не забыла?

Забыла, конечно!

- Стеф, будь другом, сложи мои вещи в дорожную сумку, она под кроватью, пока я закончу здесь, - проговорила я, быстро чмокнув ее в щеку и выворачиваясь из объятий.

- Так куда ты собралась?

У Стефы всегда получалось делать дело и болтать одновременно. Я бросила взгляд на Гирона, но тот едва заметно качнул головой.

- Не могу сказать, - виновато вздохнула я.

- Не нужны, - мотнула головой подруга. - А хоть надолго? Когда ты вернешься?

- И этого я не могу тебе сказать, - сама сообразила я.

- Ну хоть на выпускной ты придешь? - она прошла к своему шкафу и достала две туники, купленные пару месяцев назад.

- А вот это могу сказать, - усмехнулась я, примериваясь, не порвутся ли лямки от нагрузки. - Нет, не приду. Я... то есть мы уезжаем прямо сейчас.

- То есть, ты хочешь испортить мне выпускной своим отсутствием? - недоуменно хлопнула ресницами Стефа, упаковывая туники вместе с моей одеждой.

- Поверь, после сегодняшнего, моим присутствием он был бы испорчен не меньше, - отмахнулась я.

Гирон, наконец, отлепился от полюбившейся ему стены, и прошелся по комнате, легко подхватив обе сумки.

Я снова порывисто обняла подругу, которая все еще пыталась осознать происходящее. Впрочем, не исключено, что она просто подбирала выражения, наиболее точно характеризующие такую подставу с моей стороны.

- Это же он, да? - хитро шепнула Стефа мне прямо в ухо.

Не зная, что подруга имеет ввиду, я на всякий случай кивнула.

- Тогда, может, ты его все-таки оденешь нормально? - фыркнула она. - Я, конечно, понимаю, что мужчина в трусах считается одетым, но мы-то знаем, как в данном случае обстоит дело...

Понимая, что стоящий всего в ста пролоссах гомункул все слышит, я вспыхнула до корней волос! Стефа довольно расхохоталась.

- Счастливого пути, Милроя, - напутствовала она. - Куда бы вы так ни торопились.

- Ты даже не представляешь, насколько близка к истине в своем определении, - хмыкнула я, следуя за направившимся к выходу Гироном.

Надо отдать должное, ржать над услышанным он не стал, по крайней мере, в открытую и сразу. Но и молчание гомункула было каким-то... смущающим. Только когда мы свернули на соседнюю улицу, выяснилось, что не только для меня.