Дикое царство. О чем поет Север

Клемент отказал, аргументируя тем, что свое сердце Ракша отдала Йону, твоему дедушке. Не устроил отказ царя, долго он уговаривал. Мол, что, не можешь дочери приказать. Но нет. Клемент не мог. Это противоречит всем нашим обычаям. Разозлился царь и вернулся ни с чем. А спустя время, год прошел, наверное уж… послал письмо, что отказ оскорбил очень и идет он войной на нас.

– Знаю я это.

– Снебьерн… перед битвой поймал Йона, отрезал ему голову и послал с гонцом к Ракше. Я помню те рыдания, как скребла землю она, как выла… Только мать ваша недавно рожденная на тот момент заставила ее жить дальше.

Клемент собрал войско, вышел встречать врагов. Но битва не успела начаться… как пришла Ракша с подкреплением и просьбой передать ей пост вожака на поле боя. Она верхом на своей черной волчице, Саригрид, пела песню боя, громко, призывая Мать Луну и ночь помочь ей.

– Она одержала победу!

– Верно. Часть воинов Дикого царства была повержена, она убила царя и подобралась к Снебьерну. Он молил о пощаде, просил прощения.

Но ей было мало. Он припал к ее ногам, она могла убить его, но не стала. Она надела ошейник на его спутника – солнечного льва и увела к нам. Прилюдно его унизив. Снебьерн молил, чтоб лучше она его убила. Но Ракша хотела унижения, хотела его боли. Она привела к нам на Север льва и уже убила в городе. Зверь умер от ее меча, так и оставшись в ошейнике на цепи. С ним же и был похоронен. Это унижение Дикое царство не забыла. Потому и ведется вражда.

– Но они же первые начали.

– Есть ответ на удар. А есть продолжение войны. Ракша не поставила точку, она начала новую войну. Я прошу тебя, Эстер. Не иди по пути мести. Не нужно…

– Я не могу. То, что они сделали – ужасно, и то, что я хочу – не начало новой войны, а лишь мой ответ им. Не лезь Илма, я взрослая и сама вольна принимать решения.

Я покинула в ту ночь Северные земли и наш город Радельмё. Где-то внутри голос говорил, что Илма права. Но боль от утраты родителей кричала сильнее.

Ракша когда-то надела ошейник на солнечного льва, а теперь ошейник как будто надели на меня.

А как иначе называть украшение, врученное мне Дарием?

Я проснулась с первыми лучами солнца и увидела, что цепочка из белого золота лежит на тумбе около Дария, куда он ее положил вчера. С одно стороны, это защита, щит. С другой, ошейник и кандалы.

Действительно ли справедливо, потомкам расплачиваться за грехи предков?

И хотя украшение лежало на тумбе, я все равно чувствовала себя скованной.