Душа из света и дождя

- Я арестован?

Это не похоже на тюремную камеру, совсем не похоже. Он хорошо помнил ту, в которую попал после убийства отца.

- Не думаю. Но ты останешься здесь, пока не поправишься. А затем с тобой побеседуют о произошедшем.

Она осторожно улыбнулась.

- Тебе здесь не причинят вреда. Хочешь есть?

Даркхолд покачал головой. На самом деле он продал бы душу за кусок хлеба или даже за глоток воды, но признаться в этом почему-то никогда не мог. Разве что Олбрану, но Олбран мертв.

- Одри?

- Твоя девушка?

- Она мне не девушка.

Просто Одри.

Сестра? Нет, совсем нет. Подруга? Какое странное слово.

- Она в безопасности. Жива, здорова, ждет окончания расследования. Не думаю, что ей что-то грозит. Но они должны во всем разобраться.

- Одри ничего не сделала. Я ее заставил.

Еще одна улыбка показалась Даркхолду вымученной.

- Ты сам все расскажешь, когда поправишься. Можно я посмотрю крылья?

Он нехотя повернулся. Попытался расправить крылья, но не смог, они просто не слушались, а от малейшего движения все тело взрывалось болью.

К счастью, женщина сама осторожно расправила крылья.

Да, он не ошибся. От ее рук действительно исходило приятное успокаивающее тепло. Странно, что у нее нет магии. В ней определенно есть дар. Может, слишком бедная, чтобы купить крупицы?

- Невероятно… - услышал он изумленный вдох.

- Что?

- Мы… мы не были уверены, что ты выживешь. И что крылья восстановятся, но вчера заходила Коралина. За сутки она сделала больше, чем все лекари столицы за несколько недель!

- Коралина здесь?

Он плохо помнил их последнюю встречу, но в память хорошо врезались серебряные цепи, сковавшие тонкие бледные запястья.

Даркхорлд помнил, как вложил последние силы, чтобы цепи разорвать: почему-то ему не хотелось, чтобы Коралина погибла совсем беспомощная. Но он не был уверен, что это не сон. Он вообще порой слабо отличал сны от реальности.

- Она в порядке, жива и почти здорова. Вчера заходила. Удивительная девушка. Она, кажется, тебе снилась. Ты несколько раз произносил ее имя.

Жаль, Даркхолду не снился настоящий отец.

Может, темный бог подсказал бы, как жить дальше, когда с таким трудом выстроенный безопасный мир вдруг рухнул. Оставил после себя сожженные крылья, смутные воспоминания, запертую больничную палату и лекарку с теплыми руками, но без крупиц.

Даже сейчас там, где она касалась теплой мазью, боль и напряжение стихали.

- Как тебя зовут? – спросил он.

Прежде, чем ответить, женщина замялась.

- Брина.

- Ты лекарь?

- Нет. Я здесь помогаю.