Душа из света и дождя

- Но раз уж вы так искренне и горячо считаете, что ваши страдания должны быть отмщены, то вот что мы сделаем. Вы сами придумаете наказание для Даркхолда ван дер Грима, соразмерное лично вашим страданиям. А мы после выходного пригласим его и послушаем ваши идеи.

- Что?! – это мы спросили хором с Деллин.

И хоть я все еще чувствовала злость на нее, с души свалился камень: она же не даст королю устроить мне публичную порку! Да еще и при Даркхолде!

- Вы слышали, адептка Рейн. Судить людей непросто, вот и узнаем, насколько вы к этому готовы.

Раз так требуете для ван дер Грима наказания – придумайте его сами, потому что в кодексе Штормхолда нет статьи «Играл в школу и пудрил мозги наивным девочкам».

- Арен, - осторожно произнесла директор, - это слишком.

- Нет, Деллин, не слишком. Прежде, чем капризничать и требовать, чтобы все было по ее желанию, надо в полной мере осознать, о чем именно ты просишь. Поэтому в начале новой недели я жду тебя, Кроста, ван дер Грима и эту юную леди на обсуждение наказания, которое Даркхолд понесет за содеянное.

И наказание будет определять адептка Рейн. А если кто-то из вас попробует помешать мне это устроить, адептка Рейн лишится гражданства и отправится обратно в свои вечные снега, облизывать сосульки. Адептка? Вам все понятно?

- Да, - с трудом выдавила я, мечтая провалиться сквозь землю сию же минуту.

- Тогда ступайте к себе, скоро отбой. Спокойной ночи, адептка.

- Спокойной ночи, ваше величество.

Я не смогла выдавить из себя пожелание и для директора, только мельком глянула – Деллин сидела мрачнее тучи. Подумалось, что после моего ухода у них состоится интересный диалог, но не рискнула пытаться подслушать. Я вообще не до конца осознала, что именно от меня потребуют на следующей неделе, и только на полпути к спальне прониклась в полной мере и похолодела.

Если до этого оставался шанс как-то выжить здесь, то теперь Дарк превратит в хаос все, что меня окружает.

Поняв, что не усну, а еще что вряд ли мне уже прилетит сильнее, чем от его величества, я облюбовала большое окно в самой дальней части учебного корпуса.

Взобралась на каменный подоконник и прислонилась лбом к холодному стеклу. Отсюда открывался потрясающий вид на долину. Две луны поднимались над лесом, освещая макушки елей. На темно-синем небе мигали точки-звезды.

Где-то к рассвету, когда темные оттенки сменились нежно-розовыми, меня и нашел Кейман.