Земное чудо (ред. 2022 г.)

Мои желания не имеют отношения к общему благу.

Незаменима лишь она, женщина из прошлого со странными привычками, неидеальным телом и лицом, острыми коленками и тёплыми прикосновениями.

«Снотворное ещё будет действовать какое-то время. Дай ей отдохнуть», – посоветовал Воу, проходя сквозь одну из моих копий. То ли не видел её, то ли не хотел замечать, то ли намеренно желал показать, что для него это обыденность.

Я отступил в сторону, открывая путь важным персонам. Предпочёл бы, чтобы КУ остался, приглядывал за Лёлей, но не мог назвать внятный предлог для этого.

Форкошам лучше знать.

«Твоя «мать» снова передала тебе сообщение. Они настойчиво требуют от тебя подарка», – сообщил мне Воу, разворачиваясь у двери. В этот раз он уже не стал претворяться, что не понимает, что пытается со мной связаться совершенно не родительница или кто-то из близких знакомых.

– Мне всё равно!

«Не нужно кричать», – предостерёг меня Нор, рассердившись неожиданному для нас обоих всплеску эмоций.

– Вы же сами сказали, что она ничего не услышит, – напомнил я, решив предъявить ему за собственных двойников, которые я и не понял, когда исчезли.

«Это не значит, что мы торопимся вмешиваться в её восприятие реальности без необходимости. Если бы не дорожили бы ею, то тебя уже здесь не было. Ты не понимаешь насколько разумные существа сложные организмы, к каждому требуется особый подход. Лишаете себя эмоций и думаете стать счастливее».

Я сцепил зубы.

Началось. Приосанился. Решил читать нотации, заведомо заняв позицию диктующего условия.

Эти споры давно ведутся, во всех кругах. Никакого толку. В Федерации во главе благополучия стоит комфорт, а чрезмерное количество различных эмоций мешают его существованию. К такому уж люди пришли.

Воу не дал нам продолжить, позвал на улицу. Я был не против: там можно ответить, даже орать, если вздумается, а мне, вопреки работающему ДИСу, именно этого хочется уже какое-то время.

Неудивительно, Воу ведь опять заговорил о матери, а точнее о ком-то, кто считает возможным ею притворяться и что-то от меня требовать.

Не такова эта женщина. Она долгое время во всём сдерживала себя ради отца, следила за собой, блюла добропорядочность, умножала показательность, так что теперь, освободившись от всего этого, слишком уважает свободу, тем более свободу собственных детей. Нет, она ничего не стала бы от меня требовать, никогда так не поступала и вряд ли бы начала. Если только шантаж…

Я задумался. Эта неприятная догадка стоила осмысления.