Институт благородных магесс. Обман зрения

Не то Машенька на балу в честь Алой Луны станет моим личным умертвием.

- А чего ж тогда не сделала из нее свою марионетку, как из Загрыз? – понимая, что терять уже нечего, уточнил Леар. – Сил не хватает?

- Хочешь проверить, сколько во мне еще сил? – оскалилась магесса. Черты ее лица заострились, и стали совсем не привлекательными. – Не боишься попасть за решетку, а жрец?

Марк не боялся. Ибо у него тоже имелся свой маленький секрет. Но Катерине об этом было совсем не обязательно знать.

Когда за ней закрылась входная дверь, Марк, наконец, почувствовал, что может двигаться. И бесшумно подойдя к окну, задумчиво посмотрел на чистое темное небо. Миллионы звезд загадочно подмигивали ему, однако не могли дать ответ на самый главный вопрос: что делать? Можно ли как-то перестать быть жрецом и при этом сохранить то, что дорого? Ведь темные уже как-то прознали о его слабости и теперь активно стали на нее давить.

Маша заворочалась на постели, и оборотень резко обернулся.

Это было бы смешно, если бы не оказалось настолько трагично. Харт перенес ему пару из другого мира. И каким путем… И что им двоим теперь делать с тем, что его возлюбленная оказалась в чужом теле? А с проклятием леди Зной? А что, если попросить совета у бога Любви…

Вертикальные зрачки сузились, а взгляд желтых глаз был устремлен на суженую. Раз уж повелитель амуров и любовных зелий заварил эту кашу, то пусть помогает выпутаться из передряги.

Не будь его пара в чужом теле, все было бы намного проще. Не потратил бы столько времени на распознавание в ненавистном взоре другой души, не отравили бы Марию магессы в Институте. И не узнала бы о ней жрица Саа. Так что, решено. Наведаться к Харту надо как можно скорее.

Меня разбудил до боли знакомый голос:

- Ты с ума сошла!..

А вот отвечала ему какая-то женщина. Я пока не могла воспроизвести в памяти ее личность, однако и открывать глаза все еще боялась.

От нее веяло холодом. Я чувствовала, что и она, и Леар стояли в непосредственной близости от меня.

Ощущала во всем теле слабость, однако не от этого я не могла пошевелиться. Я затаила дыхание, слушая о том, что говорили обо мне эти двое. Внутри все похолодело, когда услышала правду о ректрисе и о себе. И почему она назвала Марка жрецом?

Лучше бы раньше очнулась, честное слово.