Сумеречные души

— Зульфагар заправил выбившуюся прядь за ухо и торжествующе добавил: — В отличие от твоих. Ты слабеешь с каждым днем. У тебя остался день-два, не больше.

— Неправда!

Я по-глупому начала отрицать очевидное. Собеседник же, тяжело вздохнув, в одно мгновение оказался рядом и сделал то, чего никак не ожидала — вонзил в меня свою руку, без особых препятствий пройдя насквозь.

— Как ощущения? — склонившись к моему уху, вкрадчиво спросил он.

Я забыла, как дышать. Мне не было больно. Совершенно ничего не почувствовала, но это пугало еще больше.

— Добавим еще одну? — предложил мужчина и тут же приступил к действиям. Его вторая ладонь прошла сквозь меня так же легко, как нож разрезает размягченное масло.

— Уйди! — дернулась я, и Зульфагар послушно отступил, дав мне возможность взглянуть на саму себя. — Как…

— Как я это сделал? Да никак, Мадена. Ты же полупрозрачная уже.

Он не соврал. Мои руки, и не только они, начали просвечивать. Я видела черепицы сквозь свое собственное тело. Почему я не заметила этого раньше? Почему не почувствовала?

Видимо на моем лице отобразилась такая гамма эмоций, что собеседнику стало меня жаль.

— Понимаю, страшно умирать, но выживает сильнейший.

— Да ты!.. — Я замахнулась на него, но Зульфагар инстинктивно увернулся.

— Не я виноват в этом, Мадена. Не делай из меня злодея.

— Ты пожираешь мою душу!

— Это вынужденно.

— Не оправдывайся! Верни мне мое тело! — Я безуспешно пыталась попасть по нему, пока противник лениво избегал моих ударов.

Неожиданно Зульфагар поймал мое запястье у собственного лица и грубо дернул на себя, заставляя столкнуться с ним едва ли не лбом.

— Не я сюда тебя отправил и не ко мне у тебя должны быть претензии.

В этом он был действительно прав. Тот маг-самоучка, применивший при ограблении каравана это грохтово заклинание, был давно мертв и как-то отомстить ему я уже не могла. Однако это не уменьшало вреда от стоящего передо мной мужчины.

— Я видел многих таких, как ты.

— Будешь с моим лицом мир кровью омывать?!

Внутри кипела ярость, наполняемая отчаянием, но я ничего не могла с ней поделать. Ни эмоции, ни ситуация не были мне подконтрольны. Страх перед дышащей в затылок смертью будоражил, мешал взять себя в руки и включить голову. Я никогда не боялась умереть так сильно… до этого момента.

— Тебя это не должно волновать.