Сумеречные души

— Лети, перо, куда-то вдаль,

Где ты найдешь покой.

И пусть твой путь, такой витой,

Не остановит боль.

И как бы не был сложен путь,

Не забывай одно:

Я рядом, я всегда с тобой,

Лети, мое перо, — я напевала строчки какой-то колыбельной, слова которой всплывали в голове.

Не получалось вспомнить откуда я ее знаю, но от звучания этой незамысловатой песенки на душе становилось теплее. Она казалась такой родной. Моей. Хотелось бы в будущем эту теплую колыбельную спеть собственным детям, если я ее, конечно, не забуду.

Перепрыгнув на очередную крышу соседнего дома, я вдруг резко замерла. Прищурилась. На противоположном краю крыши кто-то стоял. Этой ночью оказалась пасмурной, и разглядеть человека было сложно. Но вот, словно бы услышав мою немую просьбу, из-за пелены облаков выглянула яркая луна.

Это был молодой мужчина, едва ли не юноша. Изящный. Непривычно длинные волосы, связанные лентой, жидким серебром стекали с плеча, цеплялись за одежду и робко касались лица. Черная шелковая рубаха контрастировала с ними, подчеркивала аристократическую бледность кожи.

Незнакомец же протянул ко мне руки ладонями вверх и произнес:

— Наконец-то, я нашел тебя.

Глава 4

Не знаю, какой реакции этот тип ожидал, но я не только не кинулась к нему в сомнительные объятия, но и предусмотрительно сделала шаг назад. Он это заметил и расстроено опустил руки.

— Я тебя напугал? — В его голосе звучала беспредельная грусть.

— Нет, — я внимательно следила за каждым его движением, — но всякий, кто ночью шастает по крышам, вызывает справедливое опасение.

— А ты сама?

— В себе я хотя бы уверена. Кто ты такой и что тебе надо?

— О, это очень интересный вопрос. — Мужчина очаровательно улыбнулся и, скрестив руки за спиной подобно какому-нибудь учителю во время наставлений, медленно двинулся ко мне. — Отвечу я тебе на него позже, но ты можешь звать меня Зульфагаром.

— Зульфагар? — я с сомнением вскинула бровь. — Ты что, подражаешь мифическому герою или какому-нибудь божку?

Собеседник вновь улыбнулся, но оставил колкость без ответа. Дойдя до середины крыши, он вдруг остановился, а потом и вовсе уселся на грязные и кривые черепицы.

— Какая разница, как меня зовут, Мадена. Ведь любое имя не принадлежит исключительно тебе от рождения.

— Откуда ты…

— Я многое о тебе знаю.