Сумеречные души

— Чтобы туда попасть, нужно сначала убить остальных и собрать все печати.

— Я без проблем проникла в вашу так называемую «защищенную» библиотеку, — ехидно отозвалась я. — Что мешало и другому магу применить какое-нибудь заклятие невидимости или призрачности, чтобы проникнуть внутрь?

— Мадена, ты не простой призрак, иначе я бы тебя видел. Создатели защитных печатей учли и данный вариант событий, поэтому попасть туда человеку невозможно. А еще невозможно вынести оттуда литературу. Она просто сразу сгорит.

— Да вы отчаянные ребята, — усмехнулся Арестей.

— Неужели там все настолько страшно и опасно?

— Отчасти. Есть заклинания, которые при правильном использовании, могут обескровить за раз среднюю провинцию страны. Разве забыли тот трехдневный кровавый дождь во времена войны? Это было одним из заклятий, которое использовал Таросс. Он буквально выпил соки из провинции Пуво.

— Да, там теперь редко встретишь живого, — упавшим голосом подтвердила я. — Когда проезжали мимо, виднелись только опустевшие деревни, города и куча могил.

От слов Райана стало как-то не по себе. Не очень хотелось вспоминать те жуткие дни, когда все мы были на грани выживания. Изначально желавший власти Таросс в процессе долгой и изнурительной войны просто сошел с ума, решив, что если живые не хотят ему подчиняться, то следует их убить и создать новый мир. Мир живых сменить на мир мертвых, таких послушных и преданных лично ему. А в качестве доказательства правдивости своих идей он решил первой уничтожить провинцию Пуво.

Ее жители отличались железной стойкостью, выносливостью и силой. Воины из этих мест нередко спасали ситуацию на поле боя, всегда боролись до последнего вздоха и храбро бросались в самую гущу событий. Дисциплинированы и опасны.

В те дни я так некстати была ранена. Меня едва смогли вытащить с того света и, несмотря на желание отправиться на передовую спустя несколько дней лечения, все-таки оставили в медпункте. Сидеть ровно было не в моем характере, поэтому я помогала целителям, чем могла.

Как сейчас помню ту жуткую картину: на белоснежное выстиранное белье, сохнущее на веревках внутреннего дворика, с неба одна за одной начали падать капли. Алые, темные и одинокие. Сначала медленно и неуверенно, но быстро набирая темп, они пачкали все, до чего могли дотянуться. Кровавый дождь. А в воздухе приторно-сладкий запах железа.

Дождь лил несколько дней, и закончился он также неожиданно, как и начался. Лишь спустя какое-то время мы узнали всю правду о тех днях.