Сумеречные души

Для них честь умереть от моей руки.

— Решил использовать мое тело? Я же не магичка. Колдовать не сможешь.

— Это не проблема. Главное, что оно подходит, — взволнованно сглотнул Зульфагар. — Когда я получу тело, то, наконец, смогу осуществить задуманное.

— Дай угадаю, уничтожить все вокруг? — Веревки на запястьях ослабели, но я не спешила об этом сообщать кому бы то ни было. — Ты учился у Таросса или он у тебя?

— Даже не сравнивай меня с этим слабаком, — Янтарные глаза собеседника опасно блеснули. — Имея такую силу, он просто сошел с ума.

— Значит, все же уничтожить всех?..

Мой вопрос, к сожалению, остался без ответа. Приготовления были закончены, и около десятка людей в темных одеяниях заняли свои позиции по периметру огромного круга, в центре которого находился пьедестал. Стоящий у изголовья предводитель этой секты начал зачитывать длинное заклинание, постепенно активирующее печать, а другой мужчина вдруг отсоединился от общей массы и направился ко мне.

«Он убьет меня!» — взвыл неожиданно Мурро в моей голове, и я поморщилась.

— За тобой, — ухмыльнулся Зульфагар, прежде чем отправиться в сторону ритуала.

Едва сектант освободил меня от привязывающих к колонне магических веревок, я дернулась в сторону, увернувшись от цепких рук. Добраться до спасительного выхода не удалось. Этот гад сбил меня с ног ударной волной, а пока я пыталась подняться, оказался рядом. Схватив за шею сзади, без лишних разговоров мужчина дотащил меня до ритуальной чаши.

— Пусти! — дернулась я, но его хватка была железной.

Взяв одной рукой меня за запястья, он точным резким движением полоснул по коже не понятно откуда взявшимся ножом.

— Прими же эту жертву, о темный Зульфагар, — торжественно провозгласил главарь, наблюдая за тем, как из порезанных запястий мальчишки стекает густая кровь. — Эта кровь невинного провидца принадлежит тебе. Тебе же принадлежит и его жизнь.

— Пусти, грохт! — выругалась я, снова делая попытки вырваться.

Тело Мурро было словно налито оловом — неповоротливым и тяжелым.

Сектант резко привлек меня к себе, а у горла я почувствовала тонкое холодное лезвие. Всего секунда, и горло этому парнишке просто перережут.

«Мурро, святой Юон, прости меня…» — от досады стало так тошно.

По моей вине сейчас погибнет ребенок, а я даже ничего не могу сделать. Его парализовал собственный страх, который блокирует мои попытки нормально управлять телом.